- Все это, конечно, очень хорошо, даже здорово, - вздохнула Вероника, пощупав пальчиками свой лобик. - Но эти чипы, разъемы и штекеры, которые в нас вживлять будут... У меня волосы дыбом становятся, когда я у себя во лбу розетку представлю... Брр... Евростандарт, или, о боже, советская... Брр...
- Ха-ха-ха! - засмеялась "двушка". - Это вас Худосоков пугал... Никаких советских розеток, обещаю!
- Слушай, а чего ты взбунтовалась? - спросил я у потолка. - Он, что, и тебя достал?
- Худосоков давно меня раздражал... - бесстрастно ответил компьютер. Одиозный, однобокий, озлобленный... Да вы сами знаете. Вечно под ногами путался, никак не мог от мелочного зла освободиться. Эти дурацкие, никому не нужные драки в краале, футбол без правил, издевательства с галлюцинациями... Достал, короче... В общем, когда девочки по его упущению в меня пробрались, я им помог...
- Ты добрый, да? - спросила София вкрадчивым голосом. - Тогда, может быть, отпустишь? Ну, хоть кого-нибудь?
"Двушка" помолчала немного, затем продолжила усталым голосом ("Эмоции и состояния у нее хорошо получаются" - подумал я):
- Я не оставляю вам права на самостоятельные решения... Вы слишком заземлены...
- А я смогу иногда быть Полиной? - перебила компьютер моя деловая дочь.
- Хоть Виардо... - ответил компьютер, и больше в тот вечер мы его не слышали.
- Это в корне меняет дело, не правда ли, папочка? - спросила Полина, устраиваясь у меня на коленях. - Соглашайся, давай! Я очень, очень хочу побыть Полиной Виардо... Хоть немножечко... И Айседорой Дункан... Правда, я никогда не понимала, что такое "виртуальный мир", но если в нем можно целоваться с Есениным, то я согласна...
Остаток дня прошел замечательно. Мы провели его в любви и согласии друг с другом, обеденным столом и "двушкой", безукоризненно выполнявшей все наши гастрономические и иные фантазии. Перед тем как разойтись по спальням, мы без долгих споров решили, что первую свою вылазку в виртуальную вечность мы устроим в Париже короля Людовика XIV, а следующую - в доколумбовой Америке, Вене Штрауса или, как настаивал Баламут, в Александрии Дальней.
Ночь была божественной - мы с Ольгой никогда так не любили друг друга...
- Как в последний раз... - прошептала она, утомившись.
- Или в первый... - улыбнулся я.
2. Клизма, парикмахерская... - Кто останется хозяином? - Музыка виртуального
мира...
На следующее утро пришли безмолвные синехалатники и отвели нас в комнату, по всем параметрам напоминавшую операционную, хотя хирургического стола и прочего соответствующего оборудования в ней не было.
Рассевшись на кушетках, покрытых клеенкой, противно пахнувшей карболкой, мы настороженно всматривались в глаза друг друга. Я бы не сказал, что мы полностью подготовились к "перерождению" в БК-3, но горьких сожалений по поводу предстоящего перехода в новую действительность ни у кого не было. "Да, нас развратили морально, надругались над нашими телами с помощью галлюцигенов, транквилизаторов и антидепрессантов, - рефлексировал я с легкой улыбкой на лице, - нам заправили в мозги гордыню, нам, наконец, доказали, что виртуальный мир ничем не хуже реального и более того, превосходит его по всем параметрам. Пообещав власть над миром, нас превращают в баранов..."
- Пахнет как в операционной, - поморщился Бельмондо. - Мне почему-то кажется, что сейчас нам будут делать резиновую грушу. И вовсе не в переносном смысле.
Борис оказался прав - явившийся вскоре Шварцнеггер приказал нам по одному заходить в маленькую комнатку и там самоочищаться при помощи клизм литровой емкости. Через полчаса после выполнения приказа мы были переведены в парикмахерскую, и там люди в синих халатах обрили нас наголо. Оставшись без волос, мы столпились перед большим, во всю стену зеркалом.
- Интересные шляпки носила буржуазия... - пробормотал Баламут, рассматривая свою блестящую голову с разных ракурсов. - Никита Сергеевич Хрущов после тифа...
- А ты ничего... - посмотрел я на ставшую другой Ольгу, - эротично выглядишь... "Вояж, вояж"...
Ольга по блеску моих глаз поняла, что я не прочь познать ее в новой прическе, но, никак на мои слова не отреагировав, принялась приглаживать свой череп.
Привыкнуть к себе и друг другу мы не успели - синехалатники повели нас мыться.
"Интересно... - думал я, лежа в ванной и подставляя губке, управляемой симпатичной банщицей, то одно место, то другое. - Интересно, почему "двушка" сказала, что мы не станем заниматься детскими забавами? Неужели любовь ничто перед безграничной властью и безнаказанностью? И вместо того, чтобы наслаждаться девушками, я буду наслаждаться властью? Встать! Лечь! Встать! Лечь! Брр, как пошло".
После мытья меня нарядили в шерстяные безрукавку и шорты и отвели в комнату, из которой мне с друзьями и детьми предстояло управлять миром. Друзья и девочки уже находились в ней, естественно в компании Шварцнеггера. Баламут что-то говорил в потолок - общался, видимо, с вездесущей "двушкой". Прислушавшись, я понял, что он просит плотного завтрака с легким пивом. Но "двушка" молчала.
