- Ладно, попробую по буквам. Понимаешь, ты из города Саратова случайно, совершенно случайно пришел к своему папе... Ну, если, быть точным, не к папе, а к человеку, как две капли воды на тебя похожему. И этот человек, которого, может быть, ты уже случайно убил из своего автомата, не пил пиво на соседней улице славного русского города Саратова, а прятался на отшибе СНГ, в высоких горах, в глубокой пещере. И более того, здесь же ты встретил меня - человека, который хорошо знал и уважал твою мать, по крайней мере, за ум и природное горе, человека, который ел с ней из одной миски, не раз делил банку сгущенки и последние сто граммов... Но самое главное - ты нашел человека, который, возможно, был твоей матерью в прошлой своей жизни. Пойми, случайностью все это быть не может!
- Нервный ты какой-то лысый дядя! - покачал головой Кирилл. - Обещал по буквам рассказать, а сам себя не понимаешь...
- Он прав, - согласился Баламут и, сделав небольшую паузу для обогащения мозга кислородом, обстоятельно рассказал Кириллу о командировке Ольги в прошлое.
- Ладно, хватит лапшу вешать! - махнул рукой Кирилл в середине повествования. Явно сбитый с толку, он повернулся к двери и остолбенел - в дверях стоял Худосоков, да, Худосоков с бесцветными, ничего не выражающими глазами. Предплечье правой его руки было пробито пулей, левой он прижимал его к боку. Правая сторона его синей униформы была окрашена кровью в черно-красный цвет.
- Бог не фраер, он все видит... - назидательно проговорил Баламут, подходя к Ленчику. - Пошли со мной, я тебя перевяжу...
И повел Худосокова к висевшей на стенке аптечке. Проводя его мимо Кирилла, сказал:
- Видишь, сыночек твой здесь появился... Появился и сжег все твои суперкомпьютеры, все твое достояние и все твое будущее. Черный все это Эдиповым комплексом бы обозвал...
Худосоков не задержал на сыне взгляда. Он прошел к стулу, стоящему под аптечкой, сел на него и уставился на Баламута глазами дебила.
- Он, что, еще и контуженный? - поинтересовался отпрыск состоянием здоровья папаши.
***
...Пока Ленчика перевязывали, я подробно рассказал Кириллу о нем и о его несбывшихся замыслах. Выслушав основное, он прервал меня:
- Ладно, хватит молю катать! Об остальном вечером допоешь. А сейчас надо зачисточку в этом подвальчике организовать. Берите оружие, кто хочет, и пошли.
4. Баламут мечтает стать Аладдином. - Водку пить никакого кайфа... - Опять
ловушка?
Через два часа зачистка была закончена. Живых охранников мы не нашли, чему были несказанно рады - никому не хотелось убивать.
Пока женщины (включая и детей) готовили закуски и все прочее к прощальному банкету, мы решили заняться судьбой бело- и синехалатников. Начали с попытки согнать их в одно место - в комнату, где, так и не родившись, скончалась "трешка". Но у нас не получилось - даже удары прикладами автоматов не возымели никакого результата.
И мы плюнули на них. И они, как ни в чем не бывало, продолжили свою обычную жизнедеятельность. Повара принялись готовить, химики - переливать, сливать и титровать, конторщики - переписывать и пересчитывать, компьютерщики - восстанавливать сети, а уборщики - убирать трупы убитых охранников и людей, пришедших с Кириллом.
- Смотри, как пашут! - кивнул Бельмондо в сторону одного из компьютерщиков, тащившего катушки с сетевым проводом. - Как бы они "двушку" на нашу голову не восстановили...
***
Но "двушка", расстрелянная вдоль и поперек, истекала кровью своих биологических компонентов, своей "органики"... Тор был разбит вдребезги, последние кольца сверкающего голубого тумана уходили в потолочные вентиляционные отверстия.
- Вот тебе и джин в бутылке... - задумчиво глядя на исчезающий туман, сказал Баламут.
- Какой джин? - удивился я. - Горло, что ли пересохло?
- Пересохло-то, конечно, пересохло, - вздохнул Николай. - Но я о другом. Представь, наберет кто-нибудь этого тумана в бутылку - джин получится. Который все желания выполняет. Я почему-то как-то по особенному уверен, что получится...
- Переутомился ты, Аладдин, - покачал я головой. А Николай, весь во власти своих мыслей, продолжал:
- Интересно, куда ведут эти отверстия, посмотреть бы... Может, скопился этот дым где-нибудь в перегибе... И еще он, наверное, хранится где-нибудь в маленьком холодильничке. Или в низкотемпературном термосе... Ведь извлекал он этот "нервный газ" из страждущих и, значит, он должен где-то храниться...
- Ты, что, и в самом деле, хочешь лампу Аладдина сочинить? сочувственно спросил я.
- Да нет, что ли я дурак? - отмахнулся Баламут, впрочем, смущенно улыбаясь. - Боюсь просто, что какая-нибудь редиска может этим нервным газом воспользоваться...
- Больной ты! - констатировал Бельмондо, снисходительно разглядывая друга. - Лечиться тебе надо.
- Ага! Лечится! - засмеялся я. - Два стакана до еды и по стакану каждые полчаса!
- Пойдет! - осклабился Баламут. - Пошлите! Сегодня мне по особенному хочется простой холодной водочки.
