Стихи Расула Гамзатова с искрометной точностью через бурю десятилетий окликают нас. Тех, кто оставив отчий дом, вступил в жесточайшее противостояние за свою Отчизну, Родину. За все то русское, вымученное слезами, горем, печалью и отвагой на протяжении долгих восьми лет (2014–2022). Мы повторяем подвиги наших дедов, приближавших победу в Великой Отечественной войне, с кровью, потом, слезами, как могли. Стоя, сжимая приклады винтовок и автоматов. В морозы, дни слякоти и жары. Я повторюсь, кто же такой доброволец? Чем он руководствуется? Какая правда и сила заключена в его сердце, душе, что делает его несгибаемым, нерушимым, твердым и верным, данным Отчизне и Родине, клятве? Любовь к Родине, воспитанная с младенческих лет, пронесенная через года и увековеченная в подвиге. В десятках, сотнях, тысячах подвигов, совершаемых добровольцами ежедневно на полях сражений. О многих из них не трубят средства массовой информации, они остаются безвестными для масс людей. Но каждый ежедневный подвиг приближает победу нашей великой и необъятной Родины каждую секунду, мгновение. Когда я находился в госпитале, мне часто задавали один и тот же вопрос. Оперирующий врач, который лишился руки, по своей сути потерял свою специальность и все то, к чему стремился всю жизнь. «Если бы ты знал, что будет так, пошел бы ты добровольцем на фронт или нет?» — и однозначный, не требующий раздумий ответ: «Конечно, да!» Если бы потребовалось, на благо Родины я проживал бы это время, находясь в рядах добровольческой бригады, снова и снова. Не задумываясь, отдал бы свою жизнь за великую победу нашей страны и всего русского в целом. Помните друзья, что мы умирали стоя, чтобы наш славный народ и будущие поколения не стояли на коленях.
В декабре 2023 г. на Соледарском направлении шли позиционные бои. Дождливой осенней погоде на смену пришли морозы. Мелкие сугробы, навеянные ветром, одели полуразрушенные здания Соледара в белоснежную накидь. Снег приятно поскрипывал под ногами добровольцев. Чувствовалось приближение Нового года. На позициях стоял второй штурмовой батальон. Закаленные в стычках и полномасштабных боях воины несли свое боевое дежурство. Артиллерия работала ежедневно, с обеих сторон накрывая стодвадцатыми квадрат за квадратом. FPV-дроны, рассекая серое небо, ввинчивались в воздушное пространство противника, ведя постоянное наблюдение за перемещением групп.
На позиции Туфелька было относительно спокойно. Караульный лишь изредка выходил в эфир, подтверждая отсутствие противника в поле видимости. Боестолкновение ограничивалось редкими выстрелами из крупнокалиберных орудий. Якшур был в блиндаже. На горелке, шипя и фыркая, готовилась гречка с мясом. Приятный и терпкий ароматный черный чай согревал. В углу, свернувшись клубком, тихонько посапывая и мурча, грелся кот Гришка. Он выгибал спинку, попутно запуская свои когтистые лапки в свернутую в калач шерстяную накидку. Якшур улыбнулся. Он вспомнил отчий дом, родных и близких, как будто ощутил теплые прикосновения материнской руки. Всего лишь несколько недель отделяло его от конца контракта. Мысленно он был уже дома. Его любимая супруга была беременна вторым малышом. Частенько он перебирал в голове детские имена, пытаясь представить и ощутить всю нежность и теплоту новорожденного дитя.
Якшур был не из тех, кто живет одним днем. Он любил строить планы. Он видел яркие краски будущего. Видел, как его дети растут, набираются сил для предстоящей взрослой жизни. Его рука нащупала свернутую семейную фотографию, мирно покоившуюся в нагрудном кармане камуфляжа. На улице смеркалось. Постепенно зимнее солнце медленно и величаво садилось за горизонт. На небе серые тучи приобретали багрово-темный оттенок, грозя излиться на мерзлую землю крупным пушистым снегом. В серой зоне, в ста пятидесяти метрах от линии окопов, на белеющей глади сугробов, печально в неестественной позе лежал двухсотый боец бригады «Невский» с позывным Кречет. Учитывая всю сложность ландшафта и боевой обстановки, ранняя эвакуация двухсотого не предоставлялась возможной. Якшур думал. В своих мыслях он перебирал всевозможные варианты эвакуации Кречета. Как истинный православный человек, Якшур понимал и предвидел, чувствовал всю боль, отчаяние родных и близких Кречета, ведь каждая мать имеет право проститься со своим сыном, героически погибшим при защите своей Родины. Его одолевала легкая тень сомнения. Мельком он взглянул на свои руки. Кисти потряхивало. Что это было? Страх? Не думаю. Возможно, голос свыше, голос разума.