И Хаджар заиграл. Свою лучшую песню. Для своего лучшего человека. Он играл так, как никогда прежде не играл и уже не будет играть. Только для нее. Девушки, которую он не полюбил, потому что не мог любить. И которую не полюбит, потому что ее уже не было в живых.
— Ты обманщик, Хаджар, — наконец произнесла Эйне.
— Почему?
— Ты говорил, что не превратишься из чудовища в красавца.
Они сидели так близко, что Хаджар чувствовал ее дыхание на своем лице.
Превратиться в красавца?
Он поднял перед собой руку. Та больше не была покрыта язвами, струпьями и гнойниками. Нет. Обычная загорелая кожа. Может, лишь слегка загрубевшая на ладонях.
— Что? — Хаджар не мог понять, что с ним произошло, пока в памяти не начали всплывать обрывки неясных образов.
Пещера. Дракон. Армия. Адъютант.
— Эйне, — произнес Хаджар.
— Я буду скучать по тебе, Хаджар, — улыбалась девушка, а по ее щекам катились слезы. — Я буду по тебе скучать.
— Эйне!
Он попытался схватить ее за руку, но пальцы поймали лишь ускользающий туман. Комната истаивала, исчезал образ Эйне.
Хаджар падал в пустоту. Он кричал, пытался схватиться хоть за что-нибудь, но лишь быстрее падал в темную пропасть.
Перед тем, как все вокруг залил яркий белый свет, он услышал:
— Спасибо, Хаджар. Спасибо и прощай.
— Эй, эй! Спокойнее. Спокойнее, я тебе говорю!
Крепкие руки прижали голову Хаджара к подушке.
— Это я, Хадж. Это Неро. Все в порядке. Все в порядке, дружище.
Хаджар открыл глаза. Сквозь щели досок, заменявших потолок, пробивались солнечные лучи. Скрип тяжелых колес, ржание лошадей и металлический лязг — вот и все звуки. Ну еще разве что голос Неро, но к нему Хаджар уже привык.
Тесное помещение, в котором находился Хаджар, качалось из стороны в сторону. По стенам висели какие-то веревки, на полу из тюков была сооружена лежанка. На нее и поместили раненого. Хорошо хоть укрыли. Пусть и прохудившимся покрывалом.
— Что с генералом? — прокряхтел Хаджар.
В горле — как в пустыне. Он закашлялся и с благодарностью принял плошку с пахучей, видимо, лекарственной водой. Жадно хлебнул, но стало только хуже. Пустыня сменилась на кузнечный горн…
Жажду он утолил только с третьей попытки и не без помощи Неро. Тот придерживал одновременно и плошку, и голову друга.
— Каким именно?
— Лаврийским, — уточнил Хаджар. — Или мы попали в плен и тащимся к нему в казематы?
Неро усмехнулся и переместил вечно дрыхнущую Азрею с тюка на грудь Хаджару. Котенок потянулся, зевнул, мяукнул и свернулся тугим комочком.
Теплая…
— Нет, дружище, мы на марше. Движемся к приграничному форту.
Ну да. Логично. Это объясняло и звуки, и телегу, которая и служила пристанищем Хаджару.
Вот только судя по мельканию света, двигалась телега со скоростью поезда. Если не быстрее.
Ну да, а как иначе армии пересекать огромные пространства…
Наверное, простым солдатам было особенно тяжко — им приходилось не просто “маршировать”, а… бежать. Что ж, в каждом из миров свои причуды.
— А этого… Лаврийского. — Неро явно было неприятно вспоминать генерала Весеннего. — Ты бы видел, что там было. Он же совсем с катушек съехал от своей вседозволенности. Решил тебя на месте и прибить. Хотя, если бы не лекари, ты бы и так кони двинул.
— Спасибо.
— Да ты обращайся. — Неро прокашлялся. — Ну вот… В общем, он рванул к тебе, а тут генерал Лин с копьем. Я тебе скажу так — если бы я выбрал себе когда-нибудь жену, ею была бы Лин.
— Но ограничиваться одной женщиной…
— Не в моем духе, — согласился известный на всю префектуру дамский ухажер. — Она как скала перед ним встала. Армии как крикнет: “Готовсь”. И два миллиона солдат с ходу раз — и мечами по щитам. Грохот был такой, будто вселенная падает. Никогда такого не слышал и не видел.
Хаджар представил себе подобное и пожалел, что слишком рано сознание потерял.
— Ну, Лаврийский скалил зубы, обещал страшные кары. Намекал на убийц топоров, а генерал опять лишь: “К бою”. И снова удары о щиты, и народ начал боевое построение принимать. Слушай, никогда не думал, что такая миниатюрная девушка может так громогласно отдавать приказы.
— Техника, наверное, какая-нибудь. Чтобы сразу на весь фронт слышно было.
— Ну, может быть. Но я чуть не оглох.
Интересно, а как осуществляли связь между разными подразделениями в армии? Хаджар не был особо сведущ в технологиях средневековья, да и вряд ли здесь работали конкретно они. Все же присутствовала пусть и своеобразная, но магия.
— Так что убрался он, все так же сыпля проклятьями. Разве что тело ему разрешили с собой нести. Так он его и понес — голову в обнимку, а оставшуюся тушку тот старик-слуга тащил.
Несмотря на то что описываемая сцена получалась несколько душещипательной, Хаджар… не почувствовал укола совести. Эта парочка заслужила то, что их и настигло.
Вот только интересно, это карма действовала рукой Хаджара или сам Хаджар привел карму в исполнение? И даже если и так, то где разница между вторым и первым?
Глупая мысль, но отчего-то она показалась Хаджару очень важной.
— Ты чего так кричал-то? — Неро опустился на соседний тюк.
