Сердце Дракона полностью

Там, где он раньше делал десяток ненужных движений, теперь он понимал — было достаточно одного. Там, где он совершал пять разных выпадов, теперь он мог бы лишь плавно обойти и сделать один.

— По праву? — спросил Хаджар, убирая меч в ножны.

— Я ведь вам говорил, мой принц, — мир боевых искусств глубже бескрайнего космоса. И если вы поставите в ряд тысячу мечников, единых с мечом, то не найдете двух с одинаковым уровнем мастерства.

Принц кивнул, понимая, о чем ему говорят. Всегда найдется гора, которая будет выше той, на которую ты забрался. Всегда найдется умелец, который окажется сильнее тебя. Все эти стадии и ступени давали лишь примерные очертания, тогда как сила зависела только от самого человека.

— И все же я удивлен, что вы так быстро смогли постичь базовую технику шагов. Учитывая, что я вас ей даже не обучал. — Тут Мастер немного погрустнел и оглядел свою вотчину — песчаный плац. — Иногда мне вас жаль, мой принц.

Хаджар удивленно приподнял правую бровь.

— Если бы вы родились хотя бы на окраине империи, или в каком-нибудь сильном клане, то через сто или двести лет ваше имя бы гремело на всю долину. Я прожил долгую жизнь и скоро отправлюсь в вечность, но еще ни разу не видел такого же талантливого мечника, как вы. Но здесь, в этом захолустье… — Мастер покачал головой. — Видимо, правильно говорили древние: удача — это тоже сила. И несмотря на то, что мне довелось обучать гения, я никогда не увижу, как он расцветет и завоюет славу.

Принц хотел было возразить, что у него еще есть шанс попасть в секту Черных Врат, как на лестнице показалась Элизабет.

— Хаджар, скоро пир, а ты так и не одет! — позвала королева и повернулась к детям дворян. — И вы тоже не задерживайтесь.

— Да, королева! — хором грохнули преклонившие колени воины.

Хаджар посмотрел на Мастера, уносящего куклу обратно на “склад”. Отчего-то возникло странное чувство, что он видит старика в последний раз в жизни.

До пира оставалось еще полчаса, так что Хаджар, стерпев то, что его переодевало сразу семь служанок, занялся медитацией. Во всяком случае, так это называли все вокруг. Принц сначала противился этому слову, а потом привык. Ну медитация и медитация. Да, на Земле звучит немного странно и глуповато, но почему бы и нет.

Ну а как еще назвать то, чем он занимается? Сидит в позе “лотоса”, ровно дышит, очищает сознание и пытается впитать энергию. Благо теперь он ее чувствовал намного лучше, чем раньше. Попервости даже приходилось сомневаться в ее существовании. Теперь же, после шестой ступени Телесных узлов, когда открылись многие точки на его теле, Хаджар действительно ощущал что-то такое.

Сродни чувству, предшествующему грозе. Будто воздух слишком наэлектризован. Или, может, кто-то рядом включил огромный магнит. Или некто уже полчаса неотрывно смотрит тебе между лопаток, а такое ощущают даже самые скептичные люди.

В общем, нечто в этом мире присутствовало. И это нечто делало Хаджара сильнее, и это всё, что на данный момент его интересовало.

Хаджар вполне отдавал себе отчет в необходимости подобных медитаций. И пока остальные дети все чаще спали вместо действительно попыток впитать энергию, он был занят делом. Непростым. Очень непростым.

Таким же непростым, как попытки поймать ветер в банку или солнечный свет в коробку. С той лишь разницей, что потихоньку у него получалось, и уровень его развития уже считался ненормально высоким для его возраста. Но принц знал, что, кроме таланта к мечу, он больше не обладал никакими выдающимися способностями.

А значит, если бы дворяне в королевстве лучше воспитывали своих детей, то и у них была бы возможность достичь таких же результатов.

— Хаджар, милый. — Открылась дверь, и на пороге показалась Элизабет.

В платье, расшитом янтарем и золотом. С шелковым поясом, подчеркивающим тонкую талию. В волосы вплетены нефритовые бутоны цветков, а на ресницах застыли сверкающие капли. Ясные зеленые глаза светились любовью и теплом.

У него была прекрасная мать, которую он любил так, как, наверное, никого ни в этом, ни в том мире. Просто потому, что у него никогда не было ни матери, ни отца, ни сестры. Он любил их всех.

Принц, будто маленький мальчик (которым он и являлся) подлетел к королеве и крепко ее обнял, прижавшись головой к животу.

— Ну все, хватит, — засмеялась Элизабет и пригладила его длинные волосы.

На него нацепили черно-золотые одежды, а на голову положили венок. Все это было жутко неудобным, но принц уже привык к подобным празднествам и потому почти не возмущался.

Он спокойно, игнорируя насмешливые взгляды, шел по коридору, держа за руки мать и сестру. Остальным это казалось слишком “детским” поведением, недостойным гения-мечника, но Хаджару было плевать. Никто не запретит ему наслаждаться моментом.

Увы, момент длился недолго. Открылись яшмовые двери, и чета оказалась в просторном колонном зале. Он чем-то напоминал залы для пиршеств у скандинавских народов Земли.