– С вами всё в порядке, милорд? – задыхаясь от волнения, выпалил паренёк, продолжая держать оружие наготове и целиться в невидимого врага.
– Убирайся, – прошипел Гай.
Гневный взгляд Стернса был страшнее любой пики, и перепуганный стражник, не понимая, за что ему досталось, спешно выскочил из каюты и плотно прикрыл за собой дверь.
– Лучше б позвали его помочь, – мягко заметила Рики, поднимаясь с пола и подбирая одежду.
– Чтобы каждый плебей видел мою слабость, а потом трещал об этом на каждом углу и в каждой канаве?
– В вашей слабости нет ничего зазорного, и один вы пока не справитесь. Вот полежите ещё денька два-три, или сколько там старик скажет, тогда другое дело.
– У меня нет двух-трёх дней, – простонал Гай, вновь пытаясь кое-как сесть. – Этот бородатый шарлатан должен поставить меня на ноги к вечеру, иначе я за себя не ручаюсь.
– Лучше вот, выпейте.
Прямо перед носом Стернса оказалась тоненькая рука, местами в царапинах. В руке была кружка, наполненная целебным отваром. Когда Рики успела закинуть одежду на спинку кушетки и упорхнуть за лекарством, Гайлард так и не понял, но кружку взял и, морщась, выпил почти всё, при этом несколько капель осело на безобразно-колкой щетине.
– Нет, – настаивала Рики, – до дна.
Но Гай только сунул девушке кружку с остатками снадобья обратно в руку и, расслабившись, прикрыл глаза. Тошнотворная жидкость растеклась по телу, боль тут же притупилась, и сердце забилось ровнее.
– Руки сможете повыше приподнять?
Рики снова мельтешила перед Стернсом. Недовольное выражение его лица она умудрялась смело игнорировать, злобную ворчливость умело пропускала мимо ушей, с причитаниями не лезла и в этот раз держала наготове чистую тунику с длинными рукавами и широким проёмом для головы.
Гайлард сделал очередной рывок, чтобы сесть, и опять скривился, и закусил нижнюю губу от боли. Покрывало спало с груди, и по телу прошёл легкий озноб.
– Помоги, – прохрипел Гай, с трудом попадая в рукав. Рики не смела ослушаться.
Его тело было таким горячим, что Рики едва держалась, чтобы не отдёрнуть руки. Вскоре воздушная ткань покрыла сильные плечи. Со спиной оказалось сложнее: глубокие порезы ныли от любого, даже крохотного, прикосновения. Дюйм за дюймом Рики распрямляла тунику, стараясь не задеть ни одной страшной раны. Гай терпел, всё так же закусив губу, и молчал, хотя в какой-то момент Рики показалось, что он вот-вот сорвётся.
Но на спине беды девушки не кончились. Сгорая от стыда и мысленно проклиная всё на свете, Рики принялась распрямлять тонкую ткань на груди Стернса. Подушечки пальцев нет нет да и касались грубой кожи и коротких волос, и с каждым прикосновением смущение росло, и кровь приливала к лицу охотнее и быстрее.
Нет, Рики, конечно, видела обнаженных мужчин. В сторожевых казармах Швидоу девушки не стеснялся ни один стражник. Все относились к ней как к мебели, которая заметна, только если нужно присесть и стянуть с ног тяжёлые сапоги. В остальном же за бабу Рики никто из стражников не считал, с ухаживаниями не подкатывал и прикрывать свои совсем уж интимные части тела не торопился. Но одно дело – видеть; другое – касаться. Тем более того человека, кого и так боготворишь и на кого смотришь снизу вверх. Тем более будучи с ним наедине.
– Готово.
Рики разгладила тунику и выпрямилась.
– Могла бы и побыстрее, – получила девушка в ответ.
– Если бы делала быстрее, вы не кусали бы губу, а орали так, что к нам пол корабля сбежалось бы.
– Мне нужно одеться до конца и попробовать встать.
– Ну уж нет, – Рики и сама не поняла, с чего вдруг так резко осмелела.
Стернс опешил. В его взгляде читался вопрос, требующий скорейшего ответа, иначе было несдобровать.
Девушка поспешила объясниться:
– Судя по тому, как урчит мой живот, а в щели просачивается запах варёной рыбы, вам скоро принесут обед. Приносит обычно старикашка...
– Дагорм, – поправил Гай.
– Он самый, – ничуть не смутившись, подхватила Рики. – У него и спросим, можно вам вставать на ноги или нет. Без его разрешения я этого делать не позволю. В конце концов, сами назвали меня своей тенью, а тень сейчас сидит на кровати.
И с этими словами и не взирая на бешеный стук сердца в груди, Рики села на край кушетки, прямо на уголок покрывала, и победно уставилась на Стернса. Внутри всё горело, и мысленно девушка приготовилась к худшему.
Стернс смотрел в упор и с ответом не спешил. Разглядывал сидевшую перед ним внезапно осмелевшую нахальную девчушку, щурил глаза и думал. Разглядывал внимательно, начав со спутанных волос, спустившись взглядом к губам и подбородку, а после – на едва заметную грудь. Девушка поёжилась. Резко захотелось набросить на плечи накидку и прикрыться, но нечем. Не покрывало же у милорда отнимать. Храбрость улетучилась, озорство во взгляде потухло, а Гай, чеканя каждое слово, словно вынося приговор, сказал:
– Тень всегда и везде у ног своего хозяина. Тень повторяет все его движения и никогда не предаст.
– Я готова, – выпалила Рики.
– Тень не перечит, не своевольничает и собственного слова не имеет.
– Я и на это готова, вы же знаете!
