Мотнув головой, словно прогоняя мираж, юноша натянул поводья, замедляя бешеный галоп лошади. Та довольно зафыркала и пошла спокойнее. Переплывавшие друг в друга деревья приобрели чёткие очертания, а лесные звуки стали яснее. Прежняя досада сошла с лица Гверна. Нахмуренные ранее брови распрямились, насупленный взгляд прояснел, и даже уголки губ немного вздернулись вверх, будто предвкушали нечто приятное. Лес тонул в привычном для себя шуме шелестящей листвы. И лишь стук копыт о землю и дробь дятла нарушали его. И в придачу к ним – пронзительный женский визг.
Гверн остановил лошадь и прислушался. Визг повторился. Спешно пришпорив лошадь, Гверн мчал по широкой дороге туда, откуда доносились крики. Ещё немного, и впереди показалась карета, запряженная парой гнедых лошадей. Её дверцы были распахнуты, и около них возилась парочка грязных оборванцев. Один даже на полкорпуса завалился внутрь, но тут же резко отпрянул, потирая ушибленные руки и голову. Из кареты показалась пожилая дама со сложенным веером в руке, которым она незамедлительно принялась хлестать второго, покусившегося на её добро, разбойника. Вскрикивая и отмахиваясь одной рукой от жёстких пластин, жалящих, подобно осам, другой рукой тот вцепился в тканевый саквояж и изо всех сил тянул его на себя. Боль, причиняемая веером, была несносна, но жажда наживы брала верх.
Его подельник оклемался быстро, вытащил из лохмотьев нож и ринулся обратно к экипажу. В глазах пожилой дамы застыл ужас. Она истерично завопила и нырнула внутрь кареты, выпуская саквояж из рук и захлопывая за собой дверцы. Но теперь одних богатств дорожного мешка было мало.
Со злобной ухмылкой на лице первый грабитель дёрнул на себя некрепкую дверь. Солнечный луч, прорвавшийся сквозь плотный заслон верхушек деревьев, попал на острие ножа, и то хищно сверкнуло в предвкушении крови. Но в ту же секунду рука грабителя оказалась в сильных тисках, а его самого поволокло по земле через выползшие на поверхность корни деревьев. Пальцы разжались, нож выпал и затерялся в ворохе опавшей листвы. А и до того напоминавшая лохмотья одежда мигом разорвалась, подставляя обнажённые участки тела на растерзание зубастым корягам.
Ничего не соображая, грабитель уловил лишь топот копыт, а затем почувствовал, как его, словно мешок с картошкой, бросили в яму. Выплёвывая забившиеся в рот сухие листья и муравьёв, разбойник осторожно выглянул из своего случайного убежища и посмотрел в сторону кареты.
Его напарник, воспользовавшись моментом, схватил валявшийся на земле саквояж и со всей скоростью улепётывал в чащу леса. Совсем рядом, со стороны правого уха, вдруг просвистела стрела. Ещё одна вонзилась в ствол дерева, которое лихой разбойник только что обогнул. Перемахнув через широкий пень, грабитель нырнул за раскидистый орешник и затаился. Совсем рядом, за деревом, слышался шум шагов.
Ветка хрустнула под каблуком сапога, и Гверн в который раз поморщился.
С самого утра день не задался. Недавний разговор с Ферраном не шёл из головы, как бы Гверн его ни отгонял. Теперь ещё и оба вора были упущены. Того, первого, удалось так ловко протащить по земле и бросить в яму, полную гнили, что, казалось, он больше не встанет. А он не только поднялся на ноги, но еще и пустился наутёк, стоило переключиться на его подельника. А сам подельник как сквозь землю провалился. А ведь был совсем рядом… И стрела чуть не продырявила ему шею.
На секунду Гверн замер и прислушался. Нет. Никаких необычных звуков. Только пение птиц и сдавленное фырканье загнанной лошади, оставленной у кареты.
Ещё раз оглядевшись, Гверн расстроенно опустил лук, развернулся и, загребая ногами сухую листву, побрёл в сторону развороченного экипажа, из которого опять показалась напудренная седовласая пожилая дама. Круглое лицо было бледным и почти бескровным. Зрачки расширились и испуганно оглядывали всё вокруг, пытаясь разобраться, миновала ли опасность или стала ещё страшнее.
– Вы в порядке? – услышала дама голос Гверна, вынырнувшего с правой стороны кареты и протянувшего ей руку.
Оглядев молодого человека с головы до пят, дама улыбнулась с присущим её возрасту умеренным кокетством и выползла из кареты. Затянутая в пышное, малахитового цвета платье, она тяжело дышала и оттого казалась ещё тучнее. Увидев на земле бездыханные тела кучера и двух сопровождавших экипаж стражников, дама охнула и схватилась рукой за сердце.
– Этому перерезали горло, а тем двоим... – тихо начал Гверн, отводя взгляд.
– Вы наказали мерзавцев? – сквозь всхлипы спросила дама на редкость высоким, почти писклявым голосом.
– Лишь отогнал их, – с досадой ответил Гверн. – Понёсся за тем, что схватил ваш саквояж. В результате упустил обоих.
– И как же зовут того, кому мы обязаны жизнями? – красивый, схожий с пением райской птицы, женский голос стрелой пронзил Гверна.
