– Ладно, ладно! – внезапно взорвался он. – Каюсь, на берегу я утаил кое-что от милорда, но вам я всё расскажу.
– Жду.
Ферран сделал каменное лицо и неспешно отхлебнул из кружки.
– Лодки проверял лично, и до заката всё было исправно.
– А как шла погрузка?
– Тоже под моим присмотром. В ночь перед отплытием я выставил охрану: стражники должны были меняться каждые два часа.
– Вы уверены в своих людях? Среди них не могло быть изменника?
– Уверен, – твёрдо отвечал Гверн. – Они верны лорду Стернсу, и я не подозреваю ни одного из них в измене. Разве только в халатности.
Ферран насторожился.
– Я объясню, – продолжал Гверн. – Незадолго до рассвета я отправился на берег, чтобы лишний раз убедиться, всё ли в порядке. И сильно удивился, когда обнаружил костёр догоревшим, а охрану спящей. И я… растерялся.
– Как спящей? – возмутился Стенден и стиснул кулаки. – И вы это им спустили? Почему вы ничего не предприняли? Почему не объяснили Стернсу, когда тот спрашивал?
– Я растерялся, – повторил Гверн. – Я едва успел их разбудить, как на берег пожаловали вы. Устраивать допрос просто не было времени – милорд спешил отплыть. Только потом я узнал, что одна из лодок повреждена.
Ферран покачал головой.
– Гверн, вы просто дитя. Глупое, безрассудное, наивное дитя. Вас обвели вокруг пальца, а вы даже наказать виновных не в силах.
– Но кто виновен? Мои воины? Сами посудите, начни кто рубить дно в лодке, на всю деревню будет стоять такой треск, что подскочат не только стражники. Весь народец вмиг будет на ногах. Там простым ножом дыру не проделать. Топор нужен. И бить не один раз придётся, а с дюжину. Полный бред.
– Ваши люди, – медленно продолжал Ферран, словно гипнотизировал, – виновны уже хотя бы в том, что нарушили приказ своего командира, Гверн. Уснули во время несения службы. Этого вполне достаточно, чтобы их вздёрнуть.
– Я выясню, что случилось с лодкой. Обязательно выясню.
– Лодка просто дала течь, – уверенно ответил Стенден и в один глоток допил пиво. – Она старая и ветхая – чего ещё можно ожидать от деревенщины? А вы, Гверн, упустили свой шанс. Выяснениями надо было заниматься на берегу, а не в лесном трактире.
Ферран выдержал паузу и продолжил:
– По окончании всей этой кампании я буду просить милорда о вашей отставке. Довольно. Я сыт по горло вашими «успехами», чтобы терпеть вас дальше. И мой вам совет – вернитесь к прежнему занятию. Оно удавалось вам куда лучше, чем исполнение приказов наследника престола.
Ферран поправил ворот дублета и посмотрел на притихшего Гверна, сверлившего опустошенным взглядом стол и вертевшего в пальцах медную монету.
– И последнее, – Стенден тяжело вздохнул. – Вы отправляетесь в порт, чтобы снарядить корабль на остров. Будьте так любезны, привезите лорда Стернса в Торренхолл целым и невредимым.
С этими словами Ферран встал и направился к выходу. Стукнула входная дверь, и через некоторое время послышались лошадиное ржанье и топот копыт, быстро удалявшийся по одной из трёх дорог, что вела к замку.
Гверн сидел, не шевелясь. Прикрыл глаза, словно дремал, и только пальцы изредка и еле заметно крутили медяк.
– Ваш лук и стрелы, – услышал юноша над собой голос трактирщика.
– Благодарю, – только и кинул Гверн, приоткрыв один глаз. А затем сделал ещё глоток пива, встал и вышел из трактира во двор.
Отдыхавшие в тени орешника путники долго обсуждали худого долговязого юношу с луком в руке и стрелами через плечо, резво вскочившего на своего скакуна и умчавшегося в лесную чащу.
Узкая тропинка виляла и петляла, словно пьяная девица. Можно было, конечно, свернуть на более широкую и удобную, тем более что та проходила неподалеку, но Гверну сейчас хотелось бросить вызов самому себе и победить.
Последние слова Феррана не давали ему покоя, а виски пульсировали от угнетающего чувства досады. Не обращая внимания на истеричное ржание лошади, Нольвен упрямо вел её то вправо, то влево, огибая раскуроченные деревья, норовившие острыми, словно пики, ветвями рассечь всё живое. Впереди разверзлась пропасть, дно которой было усыпано сухостоем. Хрипя в истерике, лошадь замерла было на самом краю ямы, но, пришпоренная разъярённым всадником, рванула вперёд через овраг. Стукнула копытами о противоположный край, пошатнулась на осыпи, но быстро выкарабкалась и понеслась дальше.
Голые стволы уносящихся в небо буков мелькали с завидной скоростью. Не было слышно ни пения птиц, ни шума листвы. Лишь стук копыт и свистящий ветер в ушах. Тропинка, которой следовал Гверн, постепенно слилась с широкой дорогой, ведущей через лес прямо к побережью и портовому городу – морской сокровищнице южных земель Нолфорта, а деревья продолжали мелькать столь же быстро, что и раньше, и в глазах Гверна даже начали сливаться в единую, красно-коричневую стену.
