Клыкастый, однако, не думал сдаваться. Он сдавленно хрипел и брыкался, стараясь скинуть с себя Стернса. А затем острыми когтями впился тому в бока, разрывая льняную ткань и со всей силы царапая кожу. Жалящая боль, словно от тысячи стальных игл, разлилась по всему телу.
Совсем рядом что-то блеснуло. Будто солнечный свет, столь редкий в душных зарослях, сумел проникнуть сквозь плотный щит листвы, преломиться и ударить в глаза Гаю, ослепляя его. Стернс зажмурился, осознавая, что враг не замедлит воспользоваться этой оплошностью, но новой волны ударов не последовало. Когти клыкастого оставались на том же месте, не сдвинувшись ни на каплю. Чужак замер и уподобился каменному истукану. Боялся пошевелиться и зачарованно глядел на маленькую серебряную змейку перед собой, чей нефритовый глаз, поблескивая, отражался в его узких зрачках.
Стальная змейка чуть качнулась – это Рики, сжимавшая в руке треклятый нож и приставившая его к лицу клыкастого, не выдержала и дрогнула. Напавший на Стернса паренёк медленно перевёл взгляд со змейки на девушку и покорно опустил руки. В ту же секунду Гайлард рывком отпрянул в сторону, дотянулся до меча, крепко схватил его и встал на ноги.
Из лесной чащи выскочили стражники, Рин и Дален. За ними едва поспевал Дагорм.
– Взять.
Гай сплюнул на землю кровью, мечом указал на припечатанного к земле чужака и обессилено прислонился к дереву.
В два прыжка лучники оказались возле клыкастого. Дален обхватил за плечи перепуганную до смерти Рики, вытащил из её онемевших рук нож и отвёл сестру в сторону. Гипноз спал, и поначалу притихший пленник вновь злобно оскалился и забрыкался, пытаясь вырваться на свободу. Но побороть сразу четырёх воинов ему было не под силу. На ноги его поставили быстро.
– Стойте, стойте, да это же наш Сэм! – внезапно завопил один из стражников, ошарашено таращась на того, кому сейчас ловко заламывали за спину руки. Песочного цвета волосы и серо-зеленые глаза. Нет, не янтарные, а именно серо-зеленые. Даже одежда Сэма, хоть и по большей части уже приведённая в негодное состояние и рваная.
– Если это Сэм, то кто тогда там, на берегу? – недоуменно шепнул лучник, крепко сжимавший паренька.
– Убью тварь! – ненавидяще прорычал Гай.
Правая рука взметнулась к ножнам, обнажая жаждущий крови дорогой качественный металл. Державшие клыкастого воины боязливо сжались и втянули головы, опасаясь, что острый клинок заденет и их, но расстаться с жизнями они поспешили. Как поспешили и похоронить того, над кем расправа казалась столь очевидной. Вместо алых капель на одежду и кожу брызнула вязкая травяная жидкость, жутко пахучая и липкая. Осторожно приоткрыв глаза, стражники обнаружили, что пленник по-прежнему жив, а ярость Стернса пришлась на яркий цветок, больше смахивающий на гигантский лопух, пурпурные лепестки которого были порублены и плавно оседали на землю, источая зловоние.
– Какого дьявола? – вскипел Гай, поворачивая пылающее гневом лицо к тому, кто посмел остановить его руку от свершения намеченной и желанной казни.
– Лишать кого бы то ни стало жизни следует на холодную голову, милорд. Так, кажется, всегда говорил ваш отец.
Ни одна бровь не дрогнула на морщинистом лице Дагорма: ни тени боязни попасть в немилость; ни следа сомнения в правильности своего поступка; ни оттенка раскаяния. Лишь твёрдая уверенность, с которой он перехватил локоть господина, чтобы смягчить роковой удар, уничтоживший аляповатый цветок вместо жизни бледного, перепачканного в крови и грязи паренька.
– На холодную голову принималось решение убить моего брата? – взъелся Гай.
Дагорм молчал, будучи подобным скале, о которую вхолостую разбивалась злость Стернса, а после сделал глубокий вдох и обречённо произнёс:
– Этот остров полон нехорошего. Любое ваше действие может повлечь за собой цепочку непоправимых событий.
– А бездействие? Гору трупов? Ты клыки у этого дикаря видел?
– Позвольте мне лучше осмотреть ваши раны, милорд, – старик будто специально игнорировал вопросы Стернса, остужая тем самым его пыл.
– В пещере осмотришь, – отмахнулся Гай и бросил лучникам: – Тащите его наверх. Попробует бежать или сопротивляться – тут же прибейте. Второй пощады не будет.
Лучники боязливо пнули клыкастого в направлении горы, но тот, как им показалось, и не нуждался в подсказках. Тропка за тропкой он уверенно ломился вперёд, будто уже не раз ходил этой дорогой. Смело раздвигал лиственные заросли, переступал через поваленные деревья и отмахивался головой от назойливых змей. И временами бросал настороженный взгляд в сторону Рики, покорно следующей за своим братом. Со стороны могло показаться, что клыкастый наблюдает за девушкой, словно пастух – за рассеянными овцами, что мирно жуют траву и не беспокоятся волке, который уже поджидает у входа в лес. Но если Рики была для него овечкой, то кто же тогда был волком?
