Сочные плевки летели прямо на ничем незащищенную кожу. Зелёный яд, высыхая, впитывался, и щипало, и чесалось так, что хотелось разодрать тело до крови – лишь бы прекратились мучения. А ещё сизый дым, валивший со стороны огромного костра неподалёку, подпитанного остатками настойки на шишках, разъедал глаза, и те слезились и болели.
Деревья валились одно за другим, наспех обтёсывались и складывались рядышком. Беспощадное солнце высасывало из их стволов жизненный сок, а канаты, свитые из прочных лиан, обвивали бревно за бревном, соединяя их в идеальный, пусть и на скорую руку сбитый, плот.
Мечи тупились нещадно. Свой Гай из ножен не вынимал, довольствовался тем, что захватили от убитых стражников. Но даже тот скоро стал тесать хуже, а кисть руки, не привыкшая к слишком широкой рукояти, начала ныть, и рука начала болеть в плече. Но останавливаться было нельзя. Наравне с остальными, Гай продолжал без устали рубить толстые стволы, перетаскивать их на берег, обтёсывать и вязать.
Близилась ночь, и все четверо уже еле дышали, за весь день отхватив только несколько глотков воды и даже ни разу не взглянув в сторону остывшего краба, которого приготовил Дагорм. И только, когда змеи, выползшие из джунглей, в глазах начали не только двоиться, но уже и троиться, когда солнце зашло за горизонт настолько, что без факела разглядеть что-либо впереди было совершенно невозможно, все подтянулись к большому костру, сложили испачканные липким соком и древесными щепками мечи и вытянули ноги.
– И всё же лучше бы ночевали в пещере, – бубнил Дагорм, протягивая куски краба Стернсу и остальным. – Безопаснее там.
– А плот? – жуя, вставил Дален. – С рассветом сюда пришли бы и обнаружили, что все труды насмарку...
Гай потянул спину и откусил мягкого белого мяса.
– Я распорядился остаться здесь, – медленно и беспристрастно ответил он на ворчания на старика, – с меня и спрашивай.
Дагорм поджал губы, понимая, что спрашивать со своего господина он никогда не осмелится. Не в этой жизни. Может, только в следующей. И тема умерла столь же быстро, как и нежное мясо исчезло в голодных желудках. Тёплая еда и мерное потрескивание поленьев успокаивали.
Разморенный и донельзя уставший Дален стянул сапоги и вытянул ноги. Как же хорошо! Может, ещё сунуть их в холодную морскую воду? До накатывающих на берег волн шагов с дюжину. Если широких, то меньше. Но перед глазами вдруг резко всплыло лицо мертвого Рина. Воспоминания о случившемся на глубине заставили вздрогнуть и поёжиться. Стало внезапно так холодно, будто к берегам приблизился айсберг, и ледяной ветер сковал всё вокруг. Или будто небо затянуло тучами, полными снега и готовыми вот-вот разверзнуться над островом и завалить землю белоснежными хлопьями. Но нет. Ни айсберга, ни снежных туч не было, и костёр продолжал убаюкивать монотонным треском. Море успокоилось и покорно лизало берег, а ночные птицы неустанно шумели в густых зарослях.
Выдохнув и мотнув головой, чтобы прогнать неприятные воспоминания, Дален лёг на песок и уставился в чёрное небо.
– Ты как? – Рики присела рядом с братом.
Тот повернул голову в сторону сестры и медленно ответил:
– Честно? По сравнению с Рином и теми двумя у пещеры – неплохо.
– А тех двоих… тоже… он?
В ответ Дален промолчал.
– Но зачем?
– Не знаю…
Глаза закрылись сами собой. Дыхание стало ровным, но, стоило Рики закопошиться рядом, как Дален сразу дёрнулся и приподнялся на локте.
– Спи-спи, – тихонько шепнула девушка, стараясь заодно не разбудить и старика, клевавшего носом в двух шагах от брата.
– Я уснул?
– Ты устал. Так что спи. Я посижу.
– А лорд Стернс?
Рики покосилась в сторону Гая.
– Не спит. И те двое… тоже не спят. О чём болтают, не слышу.
– Нельзя спать, – выдохнул Дален.
– По очереди можно и нужно, – парировала сестра. – Я разбужу тебя, когда у меня глаза совсем начнут слипаться.
Спорить было бессмысленно. Хотелось хоть на секунду забыть обо всём, с чем пришлось столкнуться. Дален ещё раз прикрыл глаза, и через минуту Рики уже слышала его ровное дыхание.
Рики осмотрелась. Не спала только она да двое стражников, уставших не менее, чем остальные. Воткнув затупленные мечи в песок, они уселись на бревно и чём-то тихо беседовали, уставившись в черноту стены из непролазных джунглей. Подойти, может, к ним? И что дальше? Сесть рядом и просто молчать? Разговаривать с ней они уж точно не будут. Никто не будет. Она и сама-то в себе окончательно запуталась. Чего хочется? К чему стремится душа? Непонятно…
Слева громко треснули дрова в костре – пламя взметнулось, и в чёрное небо полетели пепельные мотыльки. Рики обернулась. Гайлард уже не спал – сидел у огня и шевелил поленья длинной палкой.
– Вы не спите? – неожиданно для самой себя выпалила девушка.
– Нет, – сухо бросил Стернс, смотря, как пляшет разыгравшееся пламя.
– Не хотите?
– Нет, – снова так же равнодушно и холодно.
– Но вы устали…
Гай повернул голову в сторону девушки и раздраженно спросил:
– Тебе-то что?
