Она откинула с головы капюшон. Разметались длинные, густые, черные волосы, опустившиеся едва ли не до колен. На ее белом лице пожаром горели красные губы, а взмахами длинных ресниц можно было поднять настоящий шторм в море. В черных глазах светились ночные звезды, граничащие с блеском безумцев.
Маленький курносый носик потягивал воздух, будто бы леди была волком. Одним из шести, что вышли из кустов и улеглись у ее ног. Среди них Хаджар заметил двоих особенных. Большого, серого, явно стадии не ниже чем вожак. И небольшую, не больше лисицы, белую волчицу. И вот она, по ощущениям, оказалась даже сильнее, нежели более крупный собрат.
— Иди домой, Дубар, — произнесла ведьма.
Ее голос звучал, как шелест осенних листьев. Такой же успокаивающий и убаюкивающий.
— Вы уверены, госпожа Нээн?
В ответ ведьма лишь кивнула и взмахнула рукой, указывая направление на деревню.
Бросив последний взгляд на генерала, вернее — на его меч, Дубар скрипнул зубами, но подчинился приказу. Слегка придерживая рукоять топора, он развернулся и отправился обратно. Видимо, его нисколько не прельщала перспектива остаться вместе с волчьей стаей. И вопрос он, скорее всего, задал потому что
Хаджара же соседство с двумя особями стадии вожак нисколько не смущало. Он был уверен в своей способности если не убить их, то как минимум сбежать.
— Ты не боишься моих братьев, — скорее утверждала, нежели спрашивала ведьма.
Странное имя — Нээн. Совсем не местное. От него, как и от самой леди, веяло морским прибоем и песком. Да и внешность у нее была какая-то…
Не такие, как в Стефе.
Более холодные. Спокойные. Рассудительные.
Не горячие и стремящиеся сгореть, а ледяные. Укрывающие жизнь холодной, но берегущей пеленой.
— Не боюсь, — согласился генерал.
Они смотрели друг на друга, каждый думая о своем. Мысли Хаджар читать не умел и потому не знал, о чем думает жительница далеких островов. Ибо кем еще она могла быть… Вот только острова от Балиума находились так же далеко, как столица империи от Лидуса. Интересно, какие ветра и волны занесли ее так далеко от родины.
Молчание прервало рычание белой волчицы, к которому вскоре присоединились и остальные сородичи.
Хаджар больше инстинктивно, нежели от страха, схватился за меч.
— Успокойтесь, — тихо произнесла Нээн, и в тот же миг рычание исчезло.
Хаджар едва было не приоткрыл рот от удивления.
— Ты ими управляешь?
— Управляю? — удивилась ведьма. — Нет, лишь разговариваю. Они слышат меня, я слышу их.
Волчица опять рыкнула, но стоило ведьме опустить ладонь на ее загривок, как животное тут же успокоилось.
— Тогда скажи им, чтобы перестали рычать, — Хаджар так и не убрал ладони с рукояти, — это нервирует.
— Ты пахнешь кошкой. Это их раздражает.
Хаджар машинально принюхался, но такого не обнаружил. И тут же он вспомнил Азрею. Та так часто путешествовала с ним, спрятавшись за пазухой, что, видимо, успела пропитать своим запахом генеральские одежды.
Нээн по-волчьи повела носом по воздуху и слегка сморщилась.
— И чем-то другим. Мы не узнаем этот запах, но он намного глубже, чем кошачий. Это твой и не твой запах.
Это она так “учуяла” драконье сердце?
Хаджару все меньше и меньше нравилась идея побеседовать с этой ведьмой. Несмотря на всю ее неземную красоту, она не внушала особого доверия. А Хаджар привык думать тем мозгом, что крепится к шее, а не к паху. Так по жизни возникало меньше проблем, да и саму жизнь было проще не потерять.
Неро, конечно, мог бы с этим поспорить. Заручившись, пожалуй, поддержкой Гэлиона и доброй половины солдатского лагеря.
— Ты странный человек, генерал, — сказала девушка,
Нээн слегка улыбнулась.
Демоны.
Несмотря на все предыдущие громкие заявления, Хаджару стало на мгновение труднее дышать. Впрочем, он довольно быстро взял себя в руки.
— Тебе тоже стоит попробовать, генерал. С животными зачастую приятней общаться, нежели с людьми.
В черных глазах среди звездного блеска мигнул затухший огонек глубоко спрятанной душевной раны. Будь на месте Хаджара другой, он бы обязательно начал строить какие-нибудь предположения и даже проникся бы сочувствием к леди. Но не Хаджар.
Он десять лет провел в облике калеки и раба. Он видел и испытал такое, о чем многие бы испугались придумывать страшилки. Он видел самые черные человеческие стороны, но вместе с ними — и самые светлые.
То, что кто-то пережил какую-то душевную боль, больше нисколько не трогало сердце Хаджара. Ибо мало было тех, кто пережил бы то, что смогли преодолеть человек Хаджар и дракон Травес.
— Зачем ты пришел, генерал?
— Надо же… а Дарий мне говорил, что ты знаешь, что я приду.
— Я знала, что ты придешь, — согласилась Нээн, — но я не знаю,
