Сейчас он просто смотрел в небо, с которого падали крупные белые снежинки.
— На этот раз, мой генерал, — лекарь “медвежьего” отряда накладывал очередную повязку, смазывая разорванную клыками плоть жгучей смесью, — вы подошли
Хаджар никак на это не отреагировал. Он сидел на той же кушетке, где еще несколько месяцев назад лежал его товарищ, умирающий от черного яда. В тот день после битвы Хаджару показалось, что лечебница была переполнена ранеными.
Прошли всего сутки с битвы, а тела умерших в бою и тех, кто отправился следом из-за ран, уже складывали высокими пирамидами. Воины уставали таскать с равнины дрова, чтобы сложить в скором будущем погребальные костры.
Среди стонов, полных боли и предчувствия скорой смерти, Хаджар встречал взгляды, полные уважения и затаенной надежды. Некоторые раненые в лечебнице, несмотря на жуткие боли и приближение смерти, порывались встать и отсалютовать.
Лекарских рук не хватало, и каждый солдат, не занятый другими обязанностями, принимал указания целителей. Хаджар лично видел, как легкораненая Лиан накладывала кому-то повязку, а Гэлион, теперь еще лишившийся и нескольких пальцев на левой руке, утешал отправляющегося к дому праотцев воина.
— Спасибо, — кивнул Хаджар.
Он поднялся, и тут же на освободившуюся кушетку уложили одного из воинов. Окровавленного, без ноги и руки, он бредил и постоянно звал свою дочь.
Генерал вышел из лечебницы, только чтобы оказаться среди тысяч легкораненых. Бинтуемых, тех, кому прикручивали к рукам палки и доски, чтобы побыстрее залечить растяжение.
Нашествие зверей пусть и быстро миновало, но, как и любое наводнение, успело нанести немалый ущерб.
Если бы сейчас сюда наведался со своими учениками и Мастерами ближайший к ним павильон секты, то от них не осталось бы и воспоминания. Хаджар шел среди больных, будто крестьянин посреди потоптанного поля.
Порой ему салютовали, чаще приветствовали сидя, простыми:
— Мой генерал.
Неро, чудом отделавшийся в столь яростной битве несколькими царапинами и ушибами, руководил возведением укреплений вокруг прохода в волшебном барьере. Сере потребуется не меньше недели, чтобы вернуть своим чарам былую мощь и закрыть созданную ею же арку.
Подходя к своему шатру, Хаджар посмотрел на высокие скальные утесы.
Он уже успел привыкнуть к тяжелому, серому одеялу, закрывавшему бесконечный небесный свод. Он привык к ветру и лишь иногда смолкающему бурану. Теперь же, когда он то и дело замечал лазурную синеву и то, как в лесах потихоньку набухали почки на деревьях, он понимал, что зима близилась к концу. А вместе с ней и выигранный ими перерыв.
Перерыв, который пусть и дал немного подкопить силы и укрепить свои позиции, тут же закончился разгромной победой. Как бы глупо ни звучало подобное словосочетание.
Откинув полог, Хаджар вошел внутрь. На столе дрыхла миниатюрная Азрея. Белый, пушистый котенок с красивым узором из черных полосок. Недавно она, возможно, спасла жизнь Хаджару, обернувшись могучим тигром.
Он погладил ее. Так же спокойно и беспечно, как и раньше. Образ тигрицы нисколько его не пугал и не смущал.
— Значит, хранишь свои секреты? — спросил Хаджар, зная, что спящего котенка не разбудит и пушечный выстрел. — Маленькая разбойница. Надеюсь, когда-нибудь ты покажешь мне все свои способности.
Он уже собирался рухнуть на кровать и ненадолго заснуть, как сзади повеяло знакомым ароматом. Зима, волны и волки.
— У нее нет никаких секретов, — произнесла Нээн, вошедшая в шатер.
Они обнялись, ненадолго прижавшись друг к другу лбами. Странно, но от этих объятий Хаджар почувствовал себя немного спокойнее.
Нээн, если верить рассказам солдат, принимала посильное участие в защите павильона. Она на полную катушку использовала свои уникальные способности, стравливая зверей друг с другом и заставляя их нападать не на людей, а на себе подобных.
Кто-то бы сказал, что в этом нет чести.
Хаджару было уже почти наплевать.
— Загляни в свой сундук, отважный генерал, — жарко прошептала Нээн.
От ее шепота к уху Хаджара словно поднесли небольшой огонек. В этой ведьме удивительным образом сочеталась внешность зимней царицы и спрятанное глубоко внутри души пламя островитян.
— Какой из? — Генерал обвел взглядом свой шатер. — У меня их много.
— Открой тот, который меньше всего хочешь, чтобы был открыт.
Как и за любой ведьмой, за Нээн иногда замечалась любовь к таким вот фразам. От них веяло бессмысленной и никому не нужной таинственностью и напускной мудростью. Что ж, каждый человек имел право на свои причуды, и кто такой Хаджар, чтобы судить за это.
