Хаджара прежде она бы пусть и не свалила на землю, но заставила как минимум схватиться за оружие. Теперь же он все так же спокойно сидел на камне и забивал трубку табаком. Сила адепта давила ему на плечи, но не более чем те самые шесть бревен, с которыми он бегал каждое утро.
— Не играйте со мной в эти игры, генерал, — прошептал библиотекарь, — иначе от вашей армии я оставлю одно лишь воспоминание!
Хаджар вздохнул и покачал головой.
— Знаете, достопочтенный адепт, все эти сказки о всемогущественности Небесных солдат мне уже порядком надоели. — Он забил трубку и высек огнивом искру. Ароматный табак слегка дурманил, но справлялся со своей задачей — успокаивал нервы. — Может, один я вас и не убью. Но и вы меня, скорее всего — нет. Но! В лагере находится примерно пара сотен способных сражаться воинов, единых с миром. И они уже почувствовали вашу ауру. Лучше верните свою маску добродушного дедушки на место.
Адепт скрипнул зубами, но в тот же миг давление исчезло, и солдаты поднялись с земли. Переглядываясь, они спешили убраться подальше от беседующих. Но, отойдя на почтительное расстояние, положили ладони на мечи, а кто-то уже побежал за офицерами.
— Наследие, — прошипел библиотекарь, — живо.
— Ваша, имперская, проблема в том, что вы не верите людям на слово.
Хаджар достал нож и полоснул им по ладони. Закапали алые вишенки, а Хаджар, вкладывая в свои слова частичку глубинной силы, произнес:
— У меня нет наследия. Вместо него я выбрал цветок, чтобы спасти друга. Тень древнего адепта даже в сокровищницу меня не впустила. Я сказал.
С каждым словом кровь Хаджара светилась все сильнее, а с последними словами вспыхнула, и порез тут же затянулся. Он принес нерушимую клятву на крови, и если хоть одно слово было бы неправдой, он тут же бы загорелся внутренним огнем. Однажды Хаджар это уже видел. Зрелище не самое приятное.
Смотреть на то, как человек превращается в пепел, сгорая изнутри, выдержит не каждый. А крики умирающего еще долго будут преследовать в самых жутких ночных кошмарах.
С подобными клятвами не шутили ни практикующие, ни адепты. Вселенная была готова покарать любого, кто отважился солгать кровью и силой.
— У нас был уговор, генерал!
— Был, — кивнул Хаджар, — но в этом уговоре не было ни слова о том, что я должен
Библиотекарь склонил голову набок и сощурился. Некоторое время они играли в гляделки.
Хаджар проиграл.
Может, он и был уверен в том, что сможет выжить в битве со стариком, но это не значило, что он собирался ее начинать.
— Для жителя горной деревни, генерал, вы слишком хорошо умеете играть в придворные игры.
— Я быстро учусь, — парировал Хаджар, выдохнувший облачко густого дыма.
— Это я заметил, — кивнул адепт. — И все чаще я вспоминаю первую нашу с вами встречу. На моей памяти вы были единственным, кто отказался, чтобы я проверил его потенциал и подобрал соответствующую технику.
Хаджар посмотрел на адепта, заметив подозрительность в его взгляде.
Не хватало еще, чтобы помимо всех прочих проблем к нему со всякими подозрениями лез Небесный солдат. Пусть, по-видимому, и не способный продвинуться дальше начальной ступени.
Здесь, в Лидусе, старик мог чувствовать себя едва ли не богом. У себя же на родине, в империи, он все еще оставался видной фигурой. Относительно приграничных городов, разумеется. Что такое для Дарнаса Небесный солдат начальной ступени? Лишь продвинувшаяся на клетку вперед пешка.
— Не люблю, когда меня трогают старики.
— Детская травма? Я слышал, в горных деревнях всякое с детьми происходит.
— Достопочтенный адепт, несмотря ни на что — я вас уважаю. Пожалуйста, не разочаровывайте вашими неуместными попытками вывести меня из себя.
Адепт лишь фыркнул и вновь сложил руки за спиной. Когда к разговаривающим подходили командиры — Гэлион, Лин, Тур и молчаливый начальник разведки, он уже снова выглядел добродушным дедушкой.
— Я рад, что вы вернулись в целости и сохранности, генерал, — широко улыбнулся имперец, профессионально играя на публику. — И я рад, что для проверки вашей вновь возросшей силы вы выбрали меня. Надеюсь, моя аура не причинила вам вред?
— Не беспокойтесь, достопочтенный адепт, — обозначил кивок-поклон Хаджар, — для меня это теперь нисколько не страшно.
Старик еще раз улыбнулся, пусть в глубине его глаз и читалось желание свернуть Хаджару шею. Что ж — пусть попробует. Об их битве явно споют не одну песню.
Прошло то время, когда Хаджар до ужаса боялся истинных адептов.
— И учитывая, что я всегда чту договоренности, — Хаджар достал из-за пазухи еще один свиток, — то я принес вам всю информацию касательно усыпальницы, которую только смог добыть. В благодарность за то, что вы помогли спасти командира Неро. А теперь, прошу меня извинить, но у меня война.
Хаджар вытряхнул из трубки истлевший табак и, пожав руку ошеломленному библиотекарю, отправился вслед за старшими офицерами.
