Обняв и расцеловав на прощание своих родственников, Ясмина вместе с Беатриче и двумя служанками забралась в кибитку, запряженную четверкой лошадей. Беатриче была не в восторге от предстоящей поездки. Если бы у нее был выбор, она бы предпочла ехать до самой Газны верхом. Но это позволялось женщине лишь в самых крайних случаях – сейчас же она должна была тихо сидеть в кибитке, скрытая от глаз мужчин. Кибитка была настолько просторной, что четверо человек, не стесняя друг друга, легко умещались в ней и даже могли вытянуть ноги. Здесь было два столика, на которых уже стояли блюда со свежими фруктами и четыре бокала. Множество мягких подушек обещали, по крайней мере, смягчить толчки во время езды. Оставалось лишь надеяться, что не будет слишком жарко.
Когда женщины удобно устроились, одна из служанок приоткрыла занавеску.
– Глядите, госпожа, что делается! – в волнении вскрикнула она, когда караван по знаку провожатого двинулся в путь.
Ясмина вытерла слезы шелковым платком. По ее виду нельзя было сказать, что она разделяла восторг служанки.
– Да, – ответила она безучастно. – Дней через десять мы будем в Газне. Одному Аллаху ведомо, что меня там ждет.
– В больших городах больше возможностей, Ясмина, – многозначительно заметила Беатриче. – Может быть, именно там сбудутся твои мечты?
Она тепло посмотрела на спутницу, и та улыбнулась.
– Ты права. Не стоит сожалеть о прошлом. Я должна радоваться будущей жизни. Пока все так неясно! Но я верю, что впереди меня ждет что-то чрезвычайно важное.
– Не грустите, госпожа. Вы еще так молоды и неопытны. Вам придется по душе семейная жизнь, – заметила служанка, не предполагая, что Ясмина имеет в виду совсем другое. – Ваш достопочтенный супруг – прекрасный, благородный, великодушный господин. Будь я вашей матушкой, другого мужа для своей дочери я бы не пожелала. Вы будете счастливее, чем прежде. В один прекрасный день сбудутся все ваши надежды, у вас родятся сыновья…
На лице служанки сияла такая блаженная улыбка, словно она, а не Ясмина, была счастливой новобрачной.
– Ты, конечно, права, – ответила Ясмина с вымученной улыбкой. – Меня ждет счастливая жизнь.
– И много любви, – добавила другая служанка.
– Да, любви, – прошептала Ясмина так тихо, что ее могла слышать только Беатриче. – Я лишь о ней и думаю.
Пейзаж менялся день ото дня. Чахлая трава серого цвета сменялась густой ярко-зеленой растительностью. Встречались даже небольшие деревца, на которых можно было разглядеть сухие сморщенные плоды. Казалось, камни на глазах превращались в подобие скал, где без труда мог спрятаться всадник. Местность становилась все более холмистой, а земля плодороднее. Беатриче все чаще видела тонкие ручейки, в которых вода едва струилась, словно страшась соседства с пустыней. Затем стали попадаться отары овец и стада коз, поля, засеянные злаками. Потом пошли низкие домики с плоскими крышами и крошечными окошками, больше похожими на бойницы. Наконец, показались и небольшие рощицы.
Не считая этих впечатлений, путешествие протекало довольно однообразно. Весь день женщины мужественно боролись с жарой, покачиваясь в кибитке. Качка была не больше, чем на пароме, если переплывать Эльбу при безветренной погоде. Заняться было нечем. Оставалось только одно – выслушивать пустые разговоры. А поскольку Ясмина все больше погружалась в себя, а другая служанка в основном помалкивала, единственной жертвой болтушки Махтаб оказалась Беатриче. За два дня она узнала всю подноготную обеих служанок, родителей Ясмины, ее братьев и всей прислуги. Махтаб во всем видела предзнаменования, верила в ведьм, джиннов, эльфов и фей. По руке она предсказала Беатриче долгую счастливую жизнь, богатого супруга и не менее четырех сыновей и двух дочерей.
Но вскоре трескотня Махтаб стала ее раздражать. За годы работы хирургом она научилась засыпать в любых мыслимых и немыслимых ситуациях – даже сидя на стуле на утренней летучке в присутствии коллег. И сейчас она с удовольствием воспользовалась этой способностью. Погрузившись в дрему, Беатриче слышала лишь голоса мужчин, скакавших рядом с кибиткой.
Каждый вечер после захода солнца караван останавливался на привал. Мужчины быстро разбивали шатер, в котором женщины могли как следует выспаться. Малек был единственным, кто заглядывал к ним, чтобы справиться о настроении молодой супруги. Беатриче видела, как Ясмине не терпится взять лист бумаги, чтобы записать впечатления от дороги. Однако в присутствии служанки она не осмеливалась достать пергамент и перо. Час от часу она становилась все раздражительнее и угрюмее. Атмосфера в женском обществе накалялась.
