Она нежно погладила дочку по лицу. Оно было таким умиротворенным – ничто не указывало на страшную, таинственную болезнь. Ей вдруг вспомнился Джинким, брат Хубилай-хана, с которым она познакомилась в своем втором странствии – в Китае. Он тоже был в коме, но выглядел далеко не лучшим образом: лицо желтое, дыхание прерывистое, рефлексы и вовсе отсутствовали. Но его отравили.
– Что тебе снится, моя крошка? – тихо спросила Беатриче, целуя ручку девочки. – Надеюсь, что-то хорошее.
– Госпожа Хельмер, – за спиной Беатриче появилась медсестра. – К сожалению, вам пора уходить. Вы сможете побыть с дочкой позже, а сейчас необходимо сделать пункцию.
– Да, знаю. Если будут изменения – в лучшую или худшую сторону, – скажете мне? Я буду рядом, в зале ожидания.
– Обязательно.
Беатриче направилась назад, в пропускник. Проходя мимо палаты, заметила у некоторых кроваток людей в таких же длинных халатах, как на ней. Бедные родители! Они также надеялись на выздоровление своих детишек.
Она сняла халат и вышла в зал для посетителей.
Ее родители, с нетерпением ожидающие ее возвращения, в надежде вскинули головы.
– Ну как? – Глаза матери блестели от страха. – Что сказал врач? Они знают, что с Мишель?
– Нет. – Беатриче, обессилев, опустилась в кресло. – Они не могут понять, что с ней…
– Нам нужно срочно перевести ее в другую клинику, – возмутилась мать. – У тебя же есть знакомые хорошие врачи. Если здесь не в состоянии…
– Мама, умоляю тебя, здесь врачи, о которых можно только мечтать. Просто…
– Тогда почему они не могут поставить диагноз? – В ее глазах блестели слезы. – Ребенок не может ни с того ни с сего впасть в кому! Они уже брали кровь на сахар? – Она повернулась к отцу. – Фриц, ты помнишь мужа фрау Шмидтке? У него был высокий сахар, и он лежал в коме. Может быть, и у Мишель…
Беатриче покачала головой из стороны в сторону.
– Это первое, что проверили врачи, поверь мне. Уровень сахара в крови у Мишель в норме. Все анализы, ЭКГ, энцефалограмма и даже рентгенограмма черепа – все в норме. Доктор Ноймайер показал мне результаты анализов. Никаких отклонений. Но она не просыпается. Почему? Я не могу этого объяснить.
– Как она себя чувствует? – продолжала мать. – Как выглядит?
– Как ангел.
Беатриче почувствовала сильное жжение в глазах. Сейчас она разрыдается. И что потом? Если не она, то кто из них троих в состоянии держать ситуацию под контролем?
Мать Беатриче дрожащими руками достала новый носовой платок.
– Фриц, принеси нам кофе, – тихо сказала она.
Отец направился к кофейному автомату безвольной механической походкой, будто всю жизнь только и делал, что беспрекословно выполнял приказания своей жены. Сейчас он был похож на собственную тень.
– Они действительно ничего не нашли? – в отчаянии переспрашивала мать. – Совсем ничего?
– Нет. – Беатриче взяла стаканчик с дымящимся кофе, который протянул отец, но пить не стала, лишь согрела им окоченевшие пальцы. – Все анализы в порядке, и врачам не за что уцепиться. Доктор Ноймайер просил меня тоже подумать. Кроме того, они хотят пригласить консультанта-психолога.
Мать Беатриче вскочила с кресла, будто ее ужалила оса.
– Господи, уж не думаешь ли ты, что это я виновата во всем? – залилась она слезами. – Как я могла навредить нашей малышке? Разве плохо с ней обращалась? Я же только…
– Я все знаю, мама, – успокоила ее Беатриче. Она поставила стаканчик на стол и уперлась головой в колени. – Ты замечательно ухаживаешь за Мишель, иначе бы я не доверила тебе девочку. Но сейчас мне нужна твоя помощь. Скажи, что она делала, когда вернулась из детского сада? Ты не заметила ничего странного в ее поведении?
Мать потихоньку успокоилась. Она сморщила лоб.
– Я и сама об этом думала. Нет, ничего особенного я не заметила, – сказала она немного погодя. – Мне ничего не приходит в голову.
Беатриче вскочила с места и стала ходить по комнате взад-вперед. Она не могла больше выносить этого томительного ожидания. Еще никогда ей не приходилось быть в подобной ситуации. Самый близкий ее человек страдает, а она не состоянии ему помочь! Беатриче остановилась. Нет, такая ситуация у нее была – когда умирал Джинким. И она тоже была бессильна.
Но сейчас все по-другому. Там, в средневековом Китае, у нее не было ни инфузионных растворов, ни противоядий, чтобы бороться со смертельным отравлением. При этой мысли у нее пересохло во рту и сильно забилось сердце.
– Мама, это очень важно. – Беатриче старалась держать себя в руках. – Постарайся вспомнить все по порядку, с самого начала. Что вы ели сегодня на обед?
Мать слабо улыбнулась.
– Куриный суп с рисом. Ты знаешь, она его очень любит. Но сегодня Мишель ела мало. Сразу после обеда она рвалась в свою комнату, хотела поиграть.
«Так, – подумала Беатриче, – уже теплее. В детской множество предметов, которые ребенок мог взять в рот, начиная с противного цветного пластилина, везде оставляющего мерзкие пятна. Приду домой – сразу выброшу его в помойное ведро».
– А с чем играла Мишель?
Мать только покачала головой.
– Понятия не имею. Тебе она что-нибудь говорила, Фриц?
