— Непонятно как, крыльев-то не было! Перепуганная Александрина Петровна визжала не хуже баньши, когда эти хвостатые грызуны не в норки побежали, а выстроились гусиным клином и полетели в атаку на бутерброд с сыром… С перепугу она забыла, что держит его в руках, решила, что покушаются на нее. Крик, писк (пищали самые нервные из мышек), Этьен полез под стол, она на стол… Короче, мыши решили, что такой сыр им не нужен и полетели искать другой. Их потом по всей школе вылавливали, а уж когда парочка залетела в спальню для девчонок… На дикий визг в коридор десантировались пять Светлых (решили, что на их родственниц-подопечных покушаются) и три полуодетых Стража. Весело было! — Алексей озорно улыбнулся. — Особенно, когда одна мышка влетела в прическу тети-Стража.
— О-о… — Лина затаила дыхание…
— Молчать эта тетя не стала, — понизил голос юноша. — У нас в ушах зазвенело, в коридоре аквариум треснул, а штатное привидение просто взвыло от зависти и стало жаловаться, что у него работу отнимают и вообще, оно от таких воплей оглохло…
— Представляю, как она вопила…
— Ага. Вдобавок тетя визжала не просто так, а со смыслом. Мы, второклассники, наивно решили, что это она заклинание читает, но «оглохшее» привидение почему-то вдруг порозовело и захихикало… Словом, было весело.
Где-то через полчаса все улеглось, Этьена выудили из-под стола, отругали и приговорили к дополнительным занятиям. На неделю к нему намертво прилипла кличка Мышеловка.
Но это еще не все… — юноша сделал паузу, многозначительно глядя на слушательницу… Та не выдержала:
— Ну, говори же!
— А что мне за это будет?
— Ах ты, шантажист!
— Нет, — Алексей качнул головой.
— Вредина.
— Нет.
— А кто? — поддалась на шутку девушка.
— Маньяк, — зеленые глаза застенчиво прикрылись ресницами.
— Что-о?!
— Маньяк. Ну, такой…Ночной. И знаешь что… Мне срочно нужна жертва.
Лина фыркнула:
— Ничего себе! Ах ты… маньяк несчастный! Рассказывай! Найду я тебе жертву. Потом.
— Хорошо, — усмехнулся молодой кандидат в маньяки, — Занятия должны были начаться через неделю, зловредные учителя наложили заклятие на спальни и библиотеку, чтоб там не загорались ни лампы, ни свечи. А Этьену позарез надо было там что-то закончить. И вот раскопал он где-то заклинание, от которого светятся волосы… Понимаешь?
Лина только хрюкнула, предвкушая ожидаемый поворот событий. Алексей не обманул ее ожиданий.
— Что он напутал на этот раз, даже учителя не могли понять. Но засветилось все: волосы, брови, ресницы, кожа… даже зубы. Видок был… призрак от зависти развеется! Этьен на себя в зеркало глянул и сразу в одеяло замотался. Решил не попадаться людям на глаза до полуночи. Потом, конечно, спустился в библиотеку…
— И напоролся на Александрину Петровну?
— А как ты догадалась? — округлил невинные глаза вредный ангел. — Да. Библиотекарь, оказывается, тоже тренировалась в зале по ночам. Она все мечтала освоить еще какую-нибудь силу, кроме скромного розыска потерянных вещиц…
— И?
— Освоила, — кивнул Алексей — Как увидела это светящееся чудо, выплывающее из-под стола (он книжку уронил), так и освоила. Левитацию. Правда, потом выяснилось, что она подъем усвоила, а вот со спуском есть определенные проблемы. Так что с люстры ее снимали четыре учителя. Школа стояла на ушах, светящегося как елка, Этьена, отправили в медбокс, куда к нему два дня таскались целители и алхимики, а мы изобретали новые прозвища: Призрак, Каспер, Клэр — это по-французски свет, светлый, знаешь? А еще Летучка, НЛО и УАП (ужас Александрины Петровны). Клэром он, в конце концов, и остался…
Лина только головой покачала. Давно ей не было так весело…
— Здорово.
— А моя жертва? — тут же блеснул Алексей своими невозможными глазами.
— Будет тебе жертва…
— Так мне не каждая подойдет. Нужна черноволосая феникс с нежными глазами и самым прекрасным на свете лицом…
Ой… Алексей, ну что ты говоришь такое. У меня же сердце сейчас просто растает…
— Я такой не знаю, — схитрила Лина, мечтая услышать еще что-то «такое». — А что ты с ней делать будешь?
Чуть касаясь ее уха теплыми губами, Алексей зашептал, «что», и Лина ощутила, как по телу прошлась жаркая волна.
— Алексей! Тебе же плохо!
— Но ведь не настолько…
Из телепередачи:
