Феникс-феникс-феникс… — выдыхает пламя на моей ладони…
Под невероятно быструю барабанную дробь синхронный поворот, выплеск рук — и все ножи разом рвутся вверх, одевая каждую фигурку мерцающей сетью, окружая сияющим кольцом.
И музыка обрывается.
Как тихо…
А потом в невероятной тишине — несколько хлопков. Вадим. Потом Алексей… А потом на сцену обрушивается шквал. Аплодисменты, крик, восторженный свист…
— Браво!
— Фениксы, еще!
И Ян, который подносит ее руку к губам:
— Это чудо!
В это мгновение несколько золотых цветков на стенах с еле уловимым хлопком раскрывают лепестки — и в воздух взмывает десяток светящихся облаков-тучек, рассыпающих…
Это снег? Золотой… Как красиво… А почему так болит голова? Просто в глазах темно. И Марианна трет виски… И Анжелика морщится… Что такое? Ладно, не будем портить впечатление:
— Ян, удивительная красота! Ты мастер…
Но молодого демона ее комплимент, похоже, не слишком радует, синие глаза его еле уловимо темнеют:
— Вам лучше увести отсюда своего подопечного. Сейчас немного похолодает, а хрупкие люди легко заболевают… Да и зрелища дальше совсем не такие красивые. Следующими выступают василиски…
Когда они оказались в комнате-тюрьме, юноша подхватил ее на руки…
Ой!
— Алексей, ты что?
… и закружил по комнате так, что она схватилась за его шею, чтобы не упасть…
— Алексей!
Вредный подопечный остановился… и посмотрел сияющими от восторга изумрудными глазами.
— Лина… Лина, красота какая! Феникс мой… — губы ангела касаются ее лица нежно-нежно… Словно она снежинка, которая вот-вот растает… У Лины перехватывает дыхание от нежности… и горечи.
Ангел мой… Ну как я скажу ему про Такеши?
— Алексей… послушай…
— Может, потом? — почти умоляюще смотрит юноша. — Ты такая красивая сейчас…
Ох, милый… Прости меня.
Если б раньше, если б еще месяц назад… я б промолчала, отложила этот вечер на потом… Я бы сберегла этот вечер только для нас. Для тебя. Но ты поправился, и больше нельзя скрывать и молчать. Ты — мужчина… Ты имеешь право знать.
— Алексей, ты помнишь Такеши?
— Что? — лицо Алексея вдруг застыло. — Почему ты спрашиваешь? Откуда ты знаешь?..
— Встретила на балу.
— Но почему… почему вы говорили… — юноша вдруг встряхивает головой, тревожно-напряженно смотрит ей в глаза. — Лина, тебе нельзя его убивать!
— Нельзя…
— Я… черт, не то чтобы я не… — сбивчиво говорит выбитый из равновесия парень. — Лина, это опасно! Ты уже убила валькирий… Если умрет еще кто-то из моих «воспитателей», могут появиться подозрения… Не рискуй!
Он еще про Деймоса не знает…
— Алекс… Вадим назначил его твоим целителем. Руку лечить.
На этот раз юноша даже любимого вопроса не задал… «Что?» не прозвучало… Зато лицо мгновенно замкнулось, а в глазах тенью проявилось полузабытое затравленное выражение. Он даже руки Лины выпустил, и казалось, весь ушел в себя… Напряженно сжатые губы, невидящий взгляд… Ох, как знакомо!
— Так плохо?
— Он здорово меня достал… — на автомате отозвался Алексей. — Тогда… Почему именно его? Я… Он что, опять подозревает что-то?
— Нет. Просто этот тип, по мнению его Избранности, знаток человеческого тела.
— Знаток, — по губам юноши скользнула невеселая улыбка. — Еще какой знаток… Черт!
Алексей сжал кулаки…
— Только этого не хватало! Нам же нужно закончить с лагерем… План готов, нужно собирать команду, начинать тренировки, нужно… — он замолк, глубоко вздохнул, кажется, пытаясь успокоиться. — Как же не вовремя… Ладно. Ладно, пусть лечит!
Юноша зло выдохнул и явно попытался взять себя в руки. Даже глаза закрыл…
— Ничего. Ничего, все в норме.
— Обещаешь быть осторожным?
— Обещаешь его не убивать? — вот в этот миг Алексей ангела никак не напоминал. Абсолютно. Скорей, какого-нибудь демона, скажем, тревоги или кого-то похожего. С такими-то глазами.
— Алексей!
— Ну пока, а? Чтоб не вызывать подозрений.
— Ангелы точно чокнутые! — вздохнула девушка. — Алексей, о лагере завтра, ладно? Когда я вернусь.
— Откуда?
— Меня призывает клан. Что-то срочное. Отдыхай, не жди меня…
Ослепительно белые, густые волосы и черные глаза, в которых, несмотря на сотни прожитых лет, пляшет неугасшее пламя…
Анна, Хранитель Пламени клана.
— Подойди, детка…
В присутствии Анны девушка и впрямь ощущала себя деткой. Хранительнице не меньше трехсот лет. Появлялась она на людях нечасто и была единственным фениксом, не принесшим клятву верности Повелителю…
— Садись… — девушка опускается на алый коврик. Теплый… — Давно я хотела поговорить с тобой…
