– Лиза! Лиза! – слышала она и никак не могла выйти из сна, и боролась с ним, призывая все силы и, наконец, открыв глаза, увидела соседских старушек. Они прикладывали мокрый платок к ее вискам. Она села рывком.
– Боже! Я дома! – Под рукой она почувствовала ожерелье, вскочила с кровати и бросилась к зеркалу, в котором отразился ее взволнованный облик. – Боже! Я дома! Я – Лиза! – стонала она, почти срывая с себя ожерелье. А другая, уже посвященная половина души, думала: «Ах, как жаль, что закончился этот странный и волшебный сон!»
– Лиза, как вы нас напугали! Вы спите уже очень давно!
– Воды, дай скорее воды!
– Сейчас, сейчас!
Сестры Пунц уже закончили накрывать на стол, когда Лиза вышла из душевой в кухню, села на табурет и уставилась бездумно в окно. На подоконнике в синем молочном бидоне стояли садовые розы. Головки их поникли и свисали фонариками над еще свежими листьями.
– Сколько я отсутствовала? – спросила она, глядя на них.
– Почти сутки, Лизонька! Тебе надо поесть. – Роза Эмильевна придвинула тарелку с бутербродами.
Лиза с удовольствием пила чай и ела с аппетитом. К ней возвращались жизненные силы и энергия.
– Я была у них. – Она кивнула в сторону двери. – Антония действительно там жила и была казнена. Я ведь столько раз ездила в Италию, ходила по этим местам, чувства тогда разрывали меня на части, но я относила это на счет красоты и древности мест, а теперь поняла, что они значили.
Сестры переглянулись и продолжили разговор как ни в чем не бывало.
– Антония? Это мы о каких же годах говорим?
– Ну, родилась она в 1512-м. А потом попала в Россию.
– И как же она попала в Россию? – Старушки снова переглянулись.
