Слышно было, как снаружи фыркают лошади, запряженные в катафалк. Друг мне потом рассказал, что тоже услышал ржание, и вспомнились счастливые прогулки, когда мы все вместе ездили на лошадях вокруг деревеньки. Какое небо было спокойное, голубое; какие качались колокольчики сиреневые в зелени лугов; как было просторно, легко и радостно смотреть на окружающие их холмы.
За диванчиком в углу Поленька и Грунечка прижались друг к другу, смотрят заплаканными глазами на отца. Взял Владимирский девочек за ручки и повел во двор; встали в сторонке, ожидая выноса, будто посторонние. «Только б сердцу не разорваться», – подумал я в тот момент. Вот распахнули стеклянные двери сеней и стали гроб выносить.
И тут из-за лесистого холма, где старая мельница, стала приближаться темно-серая рябая туча, дребезжащая несметным количеством крыльев. Да так быстро, да так низко! Вмиг обволокла дом и людей. Мельтешащим покровом легла на гроб. Темным роем обвила повозку с телом пасечника. Заметалась толпа, хоронясь от острых птичьих коготков и колющих клювов. И как прилетели нежданно, так и улетели мгновенно, оставив после себя странную тишину и упавших ниц людей, Владимирского на траве, прикрывшего своим телом дрожащих дочек.
Отец же Григорий, нрава обстоятельного и храброго, не имеющий иных страхов, кроме страха Божия, кружил по поляне, благословляя всех и все направо и налево. Подойдя к Петру Николаевичу, испытующе посмотрел, потом произнес:
– Поспешим в храм, там с помощью Духа Святого обретем покой, уверенность и защиту.
И, направившись к траурной колеснице, возглавил шествие по аллее к церкви, за ним двинулись лошади, везущие Марию Афанасьевну, затем брел вдовец с сиротками; а за ними – повозка с гробом пасечника, за которой плелся Кузьма, и за ним уж – весь испуганный люд.
Я же поскакал вперед, проверить, там ли вырыли, где я показал.
Привязав коня к ограде, я подошел к могильщикам, они все сделали, как я просил, и уже заканчивали работу.
– Все ли хорошо, господин доктор?
– Да! Спасибо вам. – Я достал серебряный рубль и дал им.
– Премного благодарны. Пойдем теперь пасечнику копать.
– Бог в помощь, братцы!
И тут подошли те двое дворовых, что обряжали Симеона.
– Видал, сколько птиц налетело! – вопрошал Фома.
– Вот случай так случай, мне чуть глаза не выклевали! – вторил Нил.
– Доброго дня, доктор! И вас, гляжу, потревожили, – обратился он ко мне, кивая на расцарапанную щеку. – Это, скажу я тебе, нечисть была, как есть нечисть!
