Совсем недавно Никки начала терять терпение от этих мрачных пассивных людей и почти решила отправиться в путь пешком. Она не могла игнорировать угрозу, исходящую от генерала Утроса, но теперь по-другому посмотрела на опасность, исходящую от жисс. Если смертоносное черное облако когда-нибудь покинет разрушенный город и распространится, поглощая деревни и каждый раз удваиваясь, то весь мир покроется черным кровососущим саваном.
Никки вспомнила слова, что ведьма Рэд когда-то написала в книге жизни Натана: «
Никки увидела робкую надежду на их лицах.
— Я найду способ. — Она не позволила сомнению проникнуть в ее голос или в сердце. Когда Никки решалась на невозможное, обычно у нее все получалось. — Я найду его.
Генерал Утрос в сопровождении тысячи всадников направлялся на север в поисках утраченной столицы. Он ехал на внушительном вороном коне, сидя в черном седле из тисненой кожи с полированными латунными шипами.
Утрос сохранял довольно быстрый темп, выискивая старые имперские дороги, которые пострадали от времени. Они проходили по этой местности пятнадцать столетий назад, но детали ландшафта были свежи в его памяти.
— Кажется, это было лишь несколько месяцев назад, возлюбленный Утрос, — сказала Ава, ехавшая рядом на гнедой кобыле. Лысая колдунья с разрисованной кожей прямо сидела в седле, погрузив пальцы в гриву лошади. Свободное синее платье трепетало на ветру.
Рува ехала на такой же кобыле по другую сторону от Утроса.
— Но теперь дороги заросли, а покоренные нами земли покрыты лесами.
— Мы завоюем их снова. — Утрос сунул пальцы под золотую маску, вытирая пот. Он пришпорил жеребца. — И на этот раз я сделаю это от своего имени, а не для Железного Клыка.
Пятнадцать веков назад его огромная армия медленно маршировала по континенту, покоряя город за городом. Некоторые недальновидные лидеры сопротивлялись, но все они умерли. Кроме того, поверженные правители показывали остальным урок. Утрос следил, чтобы их казнили самыми отвратительными и болезненными способами: неторопливо потрошили или сжигали заживо на медленном огне, пока они не превращались в подобие закопченных на зиму оленьих колбасок. Рассказы о его зверствах распространялись стремительно, подавляя мысли о сопротивлении у тех, кто хотел выступить против него.
Это была просчитанная стратегия — в отличие от Железного Клыка, Утрос не был садистом и не наслаждался чужой болью, но понимал военную необходимость таких действий. После нескольких ужасающих казней другие лидеры стали сдаваться довольно быстро, и тем самым Утрос сохранил множество жизней. Армия продвигалась все дальше, легенды о ней распространялись, и он легко захватывал последующие города с минимальным кровопролитием. Даже большие окруженные стенами цитадели открывали свои врата, когда его армия проходила поблизости.
До тех пор, пока он не дошел до самой сложной цели — Ильдакара.
Теперь солдаты под лучами палящего солнца возвращались в свою утраченную столицу. Многие воины были призваны в армию из завоеванных городов и никогда не видели Ороганга, в то время как другие были закаленными бойцами имперской армии, которые обучались в величественном столичном городе. Дóма они оставили свои семьи, сестер, жен и любовниц — все они давно умерли, да и сами солдаты должны были давно умереть, если б не был нарушен естественный порядок вещей. Эти солдаты помнили Ороганг, и Утрос ощущал их волнение, когда они ехали к знакомым серым горам. Все осознавали, что миля за милей приближаются к цели.
Он думал о громадном дворце Кергана, о его башнях и знаменах, о хрустальных окнах, о площадях и статуях, о глубоком амфитеатре, из которого император обращался к толпам горожан. Огромные бронзовые колокола трезвонили, знаменуя каждое заявление Кергана. Захваченные города и королевства посылали дань, и полная казна покрывала расточительность императора.
Колдуньям не терпелось увидеть город собственными глазами.
— Мы с сестрой видели только свою деревеньку, — сказала Рува.
— Ороганг величественнее Ильдакара? — спросила Ава.
— Ороганг это Ороганг, столица моей империи. — Утрос выпрямился. — Разумеется, он величественнее. — Сосредоточив взгляд на линии гор, до которых оставалось еще немало дней пути, Утрос продолжил: — Я часто представлял, как вернусь в Ороганг с докладом о триумфе. Я был уверен, что император Керган вознаградит меня за победу. — У него стало тяжело на сердце, и он не смог говорить дальше. Его поглотило сожаление. — Я сделал это для него. Преданность сильнее любви.
— Ты сделал это ради Мэджел, — добавила Ава. — Не обманывай себя, возлюбленный Утрос. Мы знаем тебя и твое сердце.
Утрос смотрел вперед, сидя на спине черного жеребца.
— Да, ради нее, — прошептал он. — Владетель и духи...
