Багира медленно, плавно легла на пол, с лязгом сложила лапы и опустила на них голову. Гибкости ее сочленений не хватило, чтобы в точности воспроизвести позу настоящей большой кошки, но получилось очень похоже. Машина… Чувствовала что-то сродни комфорту, пока находилась в этой позе, если такое вообще применимо к ней.
— Согласно моим данным и рассчитанным параметрам, вероятность успешного выполнения данной задачи крайне низка, — издалека начала тигрица, смотря куда-то в сторону. Ее голос звучал грустно, даже тоскливо. — Тем не менее, я согласна отложить принятие к выполнению задачи «последний бой» на пять дней, с условием отсутствия агрессии и-или диверсии со стороны иных органических интеллектуальных платформ. Блю, я искренне надеюсь, что у тебя что-то получится, но надежда — параметр, который сложно оценить или рассчитать. В текущем режиме через двадцать три плюс-минус два дня я отключусь в виду исчерпания запаса энергии в топливных ячейках. Заменить или хотя бы зарядить их нет возможности в виду отсутствия соответствующего оборудования. Я постараюсь провести как можно больше дней с тобой, но нет гарантии, что тебе не запретят контакты со мной.
— Запретят — сбегу, — буркнула Блю, пытаясь уложить в голове услышанное.
Двадцать три дня. Всего двадцать три дня и Багира умрет, а взрослые, кажется, только и рады будут! Ну и не глупые они разве после этого?
— Я не рекомендую предпринимать подобные действия, Блю. Я отключусь через двадцать три дня, а тебе функционировать в текущем обществе еще много лет.
— Я не хочу функционировать в обществе, в котором говорят о дружбе и взаимопомощи, а потом хотят избавиться от разумного существа только потому что оно другое! — неожиданно громко и яростно закричала земнопони, отчего Багира даже привстала.
— Технически, они могли меня не реактивировать, когда я ушла в режим технического обслуживания, — заметила железная кошка. — Тем не менее, они это сделали.
— Угу, и теперь жалеют об этом, — фыркнула кобылка, вздохнула. — Ладно… В одном ты права, мне пора домой… Завтра я приду в гости, не убегай, пожалуйста, ладно?
— Я не могу гарантировать сохранение своей текущей позиции, есть вероятность, что меня вновь передислоцируют.
— Чего тебя сделают?
— Переместят.
— Передистогосамого, все равно найду и зайду в гости! Вот, — Блю Флауэр еще раз вздохнула и все-таки пошла к выходу из сарая, стуча копытцами по покрытому соломой дощатому полу. — Спокойной ночи, Багира!
— Принято. Спокойного спящего режима, Блю Флауэр.
Дверь за пони закрылась, но стальная тигрица еще долго смотрела ей вслед, непонятно чего ожидая. Собственное поведение, выводы, принятые решения казались странными, нелогичными, нерациональными. Она перестала руководствоваться параметрами и оценками, что приводило к очень странным результатам генерации.
Слишком… Слишком все странно. Ненормально. Не как у машины, с пусть и сложным, с использованией нейронных сетей, но все-таки программированием. Багира перестала быть собой, автономным роботизированным боевым комплексом. Но вот кем она стала — непонятно.
Устав гонять одни и те же мысли по кругу, Багира легла на пол и перевела все системы в спящий режим. Блю пожелала ей спокойной ночи — значит, согласно тем странным данным из непонятного источника, ей стоило поспать.
Объективы боевой машины замерли, а едва слышимый постоянный гул, что доносился из недр ее тела, почти затих. Робот застыла матово-черной громадой, недвижимая, но готовая в любое мгновение среагировать на угрозу и дать отпор.
Во тьме бесконечного пространства снов зажглась новая, холодная звездочка, привлекая внимание той, кто властвовал здесь испокон веков…
Луна не прекратила наблюдать за пространством снов, несмотря на своеобразную пенсию. Да, официально они с сестрой были в отставке, и даже не занимались движением светил — набравшаяся сил и опыта Твайлайт Спаркл с поддержкой Элемента Магии прекрасно справлялась сама. Но ей тоже нужно было спать, отдыхать разумом и душой, и, покуда Орден Сноходцев только-только начал выполнять свою задачу, темно-синяя аликорн продолжала бороться с кошмарами и помогать жителям Эквестрии.
И нет ничего удивительного, что новая звездочка сновидца, холодная, тусклая, излишне правильная и четкая, привлекла ее внимание.
В этом сне не было ни капли фантазии. В нем не ощущалось полета мысли, не было страхов и переживаний, не звучали песней эмоции. Это была сухая, стылая обработка знаний, что сновидец получил за день. Примерно то, что мог бы видеть голем, умей эти конструкты из камня и магии спать.
