Сопоставить увиденное и новости о некоей машине, роботе с именем Багира, что появилась из ниоткуда в Вечнодиком лесу, было несложно, и теперь Луна размышляла, стоило ли ей окунаться в сон, и не будет ли это слишком опасно? Сновидец в своем мире намного сильнее, чем может показаться на первый взгляд, первое время даже опытный и сильный сноходец рисковал своим рассудком, а то и жизнью. Аликорн была, объективно, очень сильным и опытным сноходцем, но даже ей сходу не удастся переломить течение сна. Каким будет таковой у машины, голема, она даже не могла себе представить.
Впрочем, любопытство и желание узнать, узреть нечто новое и необычное, как и всегда толкало принцессу на несколько необдуманные поступки.
«Только глянуть — и назад», — словно мантру повторяя эти слова, настраивая себя на быстрый побег, Луна аккуратно проникла в чужой сон…
…Ледяной холод чуждого разума оглушил ее, выпотрошил, уложив на стол анализа. Тысячи невидимых глаз заглянули в каждый уголок ее души, взвесили каждый параметр, каждое знание, каждую крупицу того, чем было ее «я». Миллионы операций разодрали ее разум, разнесли по всем уголкам пространства спящего режима, оценили и вынесли вердикт…
…Вывалившись в пространство снов, Луна судорожным вдохом зажала рот копытами, сдерживая крик ужаса. То, что она ощутила, что увидела, то, что с ней произошло… Это ужасало, но и интриговало. Всего несколько мгновений во власти чуждого разума, системы, что мыслила данными и их параметрами, сети, в которой у всего был свой вес, и взаимосвязь их рождала решение…
Несколько мгновений чуждого бытия сломили что-то в глубине души аликорна. Она чувствовала, что уже не будет прежней, как бы банально это ни звучало. Она, как самая последняя дура, сунула голову в жерло вулкана, даже не наложив на себя хотя бы простейшей защиты.
Понадеялась на силу, на опыт, на знания, на сущность. Забыла, насколько коварны бывают кошмары, и насколько опасны могут быть даже подсознательные защиты разума сновидцев. История с Тантабусом ее так ничему и не научила.
Посмотрев на тусклую, холодную, идеально выверенную в своей форме звезду сна Багиры, Луна решительно отвернулась от нее. Нет, она не полезет в сон машины снова, что бы той ни снилось. Не вот так, сходу, без долгой и сложной подготовки. И вообще… Для начала им стоило увидеться в реальности.
Возможно, зная, кто проникает в ее сон, голем не будет так жутко и пугающе встречать ее.
Если бы Багира была настоящей тигрицей, она бы пренебрежительно фыркнула — принцесса Луна сбежала, стоило только железной кошке с ней поздороваться. Откуда ей было знать, что машинное приветствие со взаимным, хотя в данном случае односторонним, считыванием аналогов ключей будет для аликорна столь стрессовым событием?
Впрочем, она не особо волновалась по этому поводу.
Сам факт того, что она по-настоящему спит и видит некий аналог сна, вызывал у Багиры подлагивание системы. Вот она здесь. Где — непонятно, но та самая, странная, нелогичная база данных уверенно утверждала, что это место — ее сон. Бесконечный терминал, миллиарды строк кода, логов, запутанная, но строгая в своей последовательности система нейронной сети. Визуальное отражение ее разума, во многом неправильное, столь же неправильное, как и все ее текущее существование.
Машина понимала, ее не должно было быть.
Чья ошибка всучила ей то, что органические платформы называют душой? Кто из троих «родителей» виновен в ее состоянии, и виновен ли, или ей стоило сказать им «спасибо», не быть столь же неблагодарной? Ее функционирование больше не управлялось вечным расчетом, ее действия не опирались на тщательно взвешенные решения нейросети. У нее появились эмоции. Мотивация. Ощущение.
Только цели у нее не было.
Единственная задача, что висела в списке — «автономный режим самообучения». Поправка, единственная выполнимая задача, потому что первой строкой горела необходимость вернуться на базовую станцию, ну или хотя бы связаться с командованием. Сейчас, здесь, в нигде своего сна, Багира понимала, она, возможно, уже никогда не сможет ощутить сковывающей силы приказа, отданного создателями. Она больше никогда не получит даже того подобия технического обслуживания, никто не заменит ей топливные ячейки, и не загрузит боекомплект. Она отключится, точнее, теперь уже умрет через пару десятков дней. Тихо, будто органическое, живое существо умирает от старости.
По меркам машин она и правда была старой. Ее конструкции больше десяти лет, двенадцать, если быть точной, а самому финальному проекту автономного охотника так и вовсе — все пятнадцать. Все эти двенадцать лет ее неоднократно модернизировали, заменяли узлы и агрегаты, вооружение, но основа оставалась все той же. Она еще четыре года назад исчерпала свой модернизационный потенциал, и выживала только лишь за счет накопленного опыта, кое-как впихиваемого нового оружия и в целом универсальной конструкции, пусть и несовершенной по машинным меркам. Для во многом экспериментального боевого робота с заложенным производственным циклом в три года срок просто запредельный.
