Тигрица замерла и быстро повернула голову, фокусируя часть объективов на черном, почти лысом кусте. За доли секунды проанализировав несколько спектров визуальной информации, она издала аналог разочарованного вздоха и неторопливо подошла к нему.
Заяц. Обычный заяц лежал в кустах и дрожал от страха. Массивный, матово-черный силуэт робота отражался в его глазу, но животное даже не пыталось убежать, дать отпор, да хоть что-то сделать. Это было нелогично, но органические платформы в целом редко поступали рационально. Багира решила, что это черта не только интеллектуальной их разновидности.
Проанализировав все имеющиеся данные, тигрица предположила, что заяц попросту заблудился — делать ему в темной, искореженной мутациями части Вечнодикого леса было нечего. Машина приоткрыла пасть и шагнула в сторону, в другую, примериваясь, но так и не смогла найти положение, из которого можно было бы безопасно поднять зайца за шкирку. Да и вряд ли бы тонкая шкурка выдержала даже минимального давления ее клыков.
Рациональная часть машинного разума предлагала просто оставить бестолковое животное в кустах. Душа, эта странная система, противилась — она хотела вытащить зайца в более светлую часть леса. Веса у обеих частей было примерно поровну, отчего Багира впала в цикл анализа и взвешивания противоречий, которые, впрочем, не спешила прерывать. У нее было время на то, чтобы сомневаться.
Тем временем, заяц все-таки ожил и упрыгал. Сначала робко, неуверенно, в любое мгновение ожидая броска жуткого чудовища, коим была для него тигрица, но после зверек припустил так, что поднял в воздух клочья травы вперемешку с землей. Вот только, направление он выбрал неудачное.
Багира не стала даже дергаться, когда на зайца накинулась внушительного размера змея. В секунды вцепившись ему в загривок, она сдавила его кольцами своего тела, задушив. Множество объективов в глазах машины с высокой четкостью регистрировали каждый конвульсивный спазм мышц зверька, каждое движение все сильнее и сильнее сжимающихся змеиных колец. Нерациональная часть отметила обреченность в видимом глазу зайца.
Насколько возможно тихо подойдя к змее — та была так увлечена своей добычей, что ничего не заметила, ну или в соответствии со своей природой не придала значения — Багира подняла левую переднюю лапу и с мощным гулом удара опустила ее на змею, раздавив ее и мертвого зверька в кровавое месиво из костей, мяса и шкуры.
Не то, чтобы это было необходимо, но какая-то часть боевой машины почувствовала удовлетворение.
Тигрица неспешно направилась дальше вглубь леса, ведомая простым случайным выбором пути. Никаких задач у нее не было — автономный режим самообучения она отклонила за ненадобностью. Бесцельная прогулка по Вечнодикому только начиналась.
— То есть, вы просто взяли и отпустили полностью автономного боевого робота гулять по лесу? Вооруженного боевого робота?
— По Вечнодикому лесу, — уточнила Твайлайт Спаркл, устало смотря на свою параллельную версию. — Мы уже выяснили, что к пони, да и в целом всем тем, кто на нее не нападает, она относится довольно индифферентно.
— А еще она вообще не понимает настолки! — непонятно, чего в голосе Пинки было больше, восхищения или возмущения.
— В смысле?
— Она тип считает, что эт такое странное обучение, — Эпплджек фыркнула. — Она нас сделала. Ваще всех, даже нашу Заучку.
— Немного сложновато соревноваться в скорости просчитывания вариантов с военным вычислительным устройством, знаешь.
— Дык кто спорит-то.
— Что-то мне кажется, что это не лучшее решение, — параллельная Твайлайт покачала головой. — Я не особо поняла, что там про сердце, но…
— Она живая, — перебила ее аликорн. — У нее полноценная душа, полноценный разум. То наше заклинание фактически вдохнуло в нее жизнь. Ты готова своими копытами убить живое существо только потому, что считаешь его потенциально опасным, с учетом того, что до сих пор самым серьезным ее проступком была разбитая ваза?
— Я… Это не… Ух… — единорожка вздохнула. — Да, с такой стороны, я… Ладно. Кто-нибудь в курсе, почему именно Вечнодикий?
— Она пошла туда умирать, — тихо ответила все еще подавленная Флаттершай.
— Что? — Твайлайт из Зазеркалья почувствовала, как у нее встает дыбом шерстка. — В смысле?
— Она жива, и ее жизнь поддерживает ее тело, — пояснила принцесса Дружбы, тоже чувствующая себя неуютно. — И по ее словам, которым не верить нет смысла, у нее осталось около восемнадцати дней, а потом ее генератор выработает все топливо. И она умрет.
Она поежилась, вспоминая последний разговор. Пристальный взгляд множества объективов прямо перед носом, горячий воздух из пасти, и тихий, вкрадчивый, пугающий до дрожжи голос: «надеюсь, вы, пони, будете довольны, когда найдете мою платформу».
