— Ладно, — нехотя согласился он. — Попробую. Но если горло сорву, ты мне за зелья заплатишь.
— Договорились, — хмыкнул я, хлопнув его по плечу. — Только не тушуйся. Эти твари тебя без раздумий разорвут. Не жалей их.
Мы наконец добрались до сердца червоточины. Воздух здесь гудел от энергии, густой, как смола. Вокруг ядра собралась стая крупных обезьян — орангутаны с длинными когтистыми лапами и клыкастыми мордами, что скалились, будто чуяли добычу. Во главе стояла громадина — горилла, закованная в костяную броню. Наросты покрывали её морду, локти, колени, а грудь и живот были закрыты костяными пластинами. Аура гориллы отливала синим в истинном зрении. А вот и альфа. С виду серьёзная тварь.
— С альфой справишься, Дима? — спросил я, прищурившись.
— Постараюсь, — ответил он, и в его голосе звенела такая решимость, что я невольно усмехнулся.
— Поддержать или сам? — уточнил я, держа руку на револьвере.
— Сам попробую, — сказал он, но добавил тише: — Ну лучше подстрахуй. Давно с такими не бился, как ты заметил.
— Подстрахую, — кивнул я серьёзно, не позволяя себе даже тени улыбки. Доверие между нами было хрупким, и я не хотел его рушить.
Дмитрий двинулся вперёд, его меч сверкал в руке, а шаги были твёрдыми и уверенными. Я же искоса глянул на Ласку. Она заняла охотничью стойку на моём предплечье, ушки напряжённо дрожали, а глаза горели, будто она готова была рвануть в бой следом за Димой.
— В чём твой секрет, разбойница? — пробормотал я.
Она дёрнула ухом, будто услышала, стрельнула взглядом и снова уставилась на Дмитрия, который приближался к стае.
Пылаев действовал уверенно. Револьвер в его руке посылал пули раз за разом, и пятёрка орангутанов рухнула, не успев даже зарычать. Основная стая зашевелилась, но альфа пока держалась, наблюдая. Она была громоздкой, бронированной, чистый силовик. Если зазеваешься, такая одним ударом кости переломает, даже одарённому. Но Дима знал, что делает. По крайней мере, я на это надеялся. Если что, я его вытащу.
Гориллоподобная Альфа, похоже, устала смотреть, как её стаю вырезают. Она взревела так, что уши заложило, забарабанила по бронированной груди и рванула на Дмитрия, подобно лавине. Трава из-под её лап вылетала крупными комьями. Дмитрий едва успел увернуться — когти просвистели у самого плеча. Извернувшись, он контратаковал, резанув мечом по лапе, но клинок лишь скользнул по толстой шерсти, не оставив и царапины. Дмитрий выстрелил дважды, в бок и спину, но пули отскочили от брони, как от камня. Я видел, что его движения остаются чёткими — похоже, что школа фехтования у Пылаевых была на уровне, — но терпение таяло. Альфа была не просто сильной — она была быстрее и злее всех тварей, с которыми мы столкнулись в этой червоточине.
— Дима, не лезь в ближний! — крикнул я, но он уже вошёл во вкус.
И тут он ошибся. Решил сыграть с ней на равных, будто это спарринг на тренировке. Глупость. Горилла ударила, а лапа её была как таран. Лишь амулет спас его — синяя вспышка ослепила, и Дмитрий отлетел на три метра, покатившись по траве. Тварь бросилась добивать, когти блестели, готовые разорвать жертву. Я вскинул револьвер, но Дима уже вскочил. Его лицо было искажено яростью.
— Не смей! — заорал он. — Она моя!
Я опустил оружие, но держал палец на спуске. Хозяин — барин, но если что, я вмешаюсь. Дмитрий взревел, как зверь, и рубанул мечем по лапам, что тянулись к нему. А затем заорал снова, да с таким гневом, что даже меня по спине побежали мурашки. В следующий ми из его рта вырвалось пламя — яркое, жгучее, прямо в морду гориллы. Я замер, чувствуя, как мой дар отзывается на вспышку его силы. Огонь! Тот самый, что он не мог выпустить годами!
— Вот оно! — выдохнул я. — Дима, давай, жги её!
Горилла отшатнулась, шерсть на морде тлела, и в её движениях появилась растерянность, будто пламя выжгло её силу. Дмитрий не дал ей опомниться. Меч вошёл в незащищённый бок, и тварь рухнула, сотрясая землю. Альфа была мертва, а он стоял над ней, тяжело дыша, с окровавленным клинком в руке.
Мы стояли посреди освобождённой червоточины, и воздух вокруг гудел от бурлящей энергии. Трава под ногами, густая, сочная, блестела в истинном зрении, будто пропитанная магией. Деревья — стройные, могучие исполины — качали листвой под лёгким ветром.
Дмитрий вдруг двинулся к сердцу червоточины, где пульсация энергии была гуще, глубже.
— Куда? — окликнул я, прищурившись.
Он замер на полпути, обернулся, и в его взгляде мелькнуло понимание.
— Ну да, — буркнул он. — Ты же сказал, сердце не трогать.
— Ни в коем случае, — отрезал я. — Это наша жила, Дима. Надо возвращаться. И паладинам велеть патрулировать, но закрывать её — ни-ни. Пусть стерегут, как сокровище.
Я задумался, глядя на траву. Сорвал пару колосков, засунув в карман.
Неплохо бы знахаря найти или травника одарённого. Разобраться, что за трава и чего она стоит.
— Алхимика бы, — сказал я, представляя, как такая находка перевернёт всё.
Дмитрий присвистнул, почесав затылок.
— Где ж его взять? — вздохнул он. — Алхимики такие цены ломят, что проще Лисиным поместье продать.
