— Роман Михайлович, я в долгу не останусь, — отбросив шутливый тон, произнёс я. — Ну и гвардейцев… По меньшей мере половину точно надо будет заменить. А то слишком они привыкли к расслабленной жизни за год.
— Да это наладится, — успокоил меня Роман Михайлович. — Был бы хороший командир, а там и гвардейцы в себя быстро придут.
— Хорошо бы, — ответил я.
Алиса, сложив руки на голову, все это время внимательно слушала меня, и стоило мне разорвать связь, как она спросила:
— Быстро же ты организовываешь здесь всё, уже свои порядки выстраиваешь, Гвардейцев наших меняешь.
В её голосе слышалось раздражение. Солнечный свет, пробивавшийся через высокие окна, играл в её волосах, делая их почти золотыми. Однако эта обманчивая ангельская внешность не соответствовала характеру моей сестрицы.
Я вздёрнул брови от удивления:
— Ваших Гвардейцев? Каких ваших Гвардейцев?
Мне было сложно скрыть нарастающее раздражение. После всего произошедшего эти разговоры о принадлежности казались просто смешными.
— Тех, которые нам служат, — произнесла она с таким видом, словно объясняла очевидное несмышлёному ребёнку.
— Так они вам и не служат. Где был хоть один из них, когда твоих родителей пытались убить два раза? Ни один не подошёл, хоть кто-то из них пальцем о палец ударил, когда Луиза убегала или когда тебя ранили?
Девушка открыла было рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. В её глазах мелькнула тень сомнения, которую она попыталась скрыть за напускной уверенностью.
— Это не имеет значения. Скоро все наладится. Я в этом уверена.
— И я в этом уверен, — ответил я, делая шаг в её сторону. — Вот только моя уверенность держится на знании, что я буду делать. А что ты собираешься делать для того, чтобы всё наладилось, сестричка? — спросил я.
Алиса хотела было ответить что-то резкое, но сделала глубокий вдох, потом выдохнула. Её тонкие пальцы нервно теребили подол платья.
— Ладно. Бессмысленно попросту ругаться, — произнесла она, пытаясь придать своему голосу безразличие.
А я про себя подумал: 'Неужто у девчонки тоже проснулось здравомыслие? Опыт, проведенный в этом доме, подсказывал не доверять внезапным переменам настроения, особенно когда речь шла о моей своенравной сестре.
— Для меня тоже будут задания, как и для Димы? — спросила она, приподняв подбородок в некотором вызове.
— Какие задания? — пожал я плечами. — Ты баронесса Пылаева, какие у меня могут быть для тебя задания? — спросил я, намеренно подчеркивая разницу в наших статусах, хотя оба знали, что реальная власть сейчас в моих руках.
В этот момент вернулся Дмитрий вместе с Зиновием. Дмитрий попутно рассказывал ему задачу, его негромкий голос отражался от каменных стен:
— Только запомни, об этом не должен знать никто. Эта червоточина точно должна быть под секретом. Понял меня? — спросил он Зиновия.
— Конечно, мы вообще не любим разглагольствовать, — покивал головой командир паладинов, поправляя висевший на поясе меч.
Уже войдя в комнату, Дима добавил:
— Костя, объяснишь основные задачи? Что там нужно сделать в червоточине?
Зиновий удивлённо перевёл взгляд в мою сторону, затем на Дмитрия, будто не понимая, кто ему должен приказывать.
Я обратился к нему:
— Задача состоит в следующем: мы нашли червоточину, в которой есть ценные ресурсы. Эти ресурсы нужно сохранить от разграбления и вывести все из червоточины в наш мир, при этом не допустив прорыва. Соответственно, в этой червоточине нужно разместить нескольких паладинов, а лучше пятёрку, чтобы они в случае зарождения тварей сразу их убивали, не давая им развиваться.
Я мысленно отметил, как Алиса напряглась при упоминании ценных ресурсов.
Зиновий сдвинул брови, затем кивнул, проводя рукой по короткой бороде, обдумывая ситуацию и прикидывая, кого из своих людей направить на это задание:
— Задача довольно простая, сделаем. К тому же не вы первые до этого додумались, — произнёс он, затем продолжил: — Ваши благородия, разрешите обратиться, — произнёс Зиновий, выпрямив спину и почтительно склонив голову, посмотрев сначала на меня, а затем на Дмитрия.
— Конечно, обращайся, да, и, Зиновий, отпусти этот официоз, мы же с тобой столько лет друг друга знаем, — поморщился Дима, устало потирая висок.
— Ну, Дмитрий Александрович, уже так нельзя. Вы теперь глава рода, — настойчиво возразил Зиновий, поправляя форменный камзол. — Положение обязывает соблюдать определенные правила, особенно при посторонних.
— Говори уже, что хотел, — отмахнулся Дима, тяжело опускаясь в глубокое кресло у камина.
— Видите ли, после того, как наш автобус сломался… — он прокашлялся, подбирая слова.
— Я бы сказал, был полностью уничтожен, — произнёс Дмитрий, — при тех обстоятельствах, от него даже на запчасти ничего не осталось.
— У нас транспорта не осталось, — Зиновий посмотрел на Диму, который в задумчивости барабанил пальцами по подлокотнику.
— Нам ведь ещё селян собирать, а транспорта подходящего нет, — задумчиво произнёс Дмитрий.
— Ну да, — кивнул я. — Пешком всех не переправишь, особенно стариков и детей.
