Хотя я не мог не задаться вопросом — не торопятся ли паладины с подготовкой транспорта? Ведь материалы ещё надо добыть, а Зиновий неоднозначно выразился, что паладины в лучшем случае пару деревьев-то и срубят. Он сказал это с такой уверенностью, словно заранее знал результат предстоящей экспедиции.
— Ну, посмотрим, посмотрим, как оно повернётся, — пробормотал я себе под нос, разглядывая нашу небольшую колонну.
Зиновий пожелал ехать со мной и с Дмитрием, в одном автомобиле.
Стоило усесться в салон, как ласка тут же оказалась у меня на руках и принялась старательно умываться. Признаться, впопыхах и суматохе я умудрился на время позабыть про неё, но она весьма настойчиво о себе напомнила, забравшись ко мне на колени своим обычным манером.
— Ты же умница, — почесал я её за ухом, — спасительница. Дим, видел, как она в бой-то рвалась? А ты говоришь — бесполезное животное.
Ласка тут же подозрительно уставилась на моего братца.
— Когда это я говорил, что она бесполезное животное? — возмутился он. — Это Алиса заблуждалась. Я же, наоборот, считаю, что тебе очень повезло с этим зверьком. Это ты один не понимаешь, какое счастье тебе досталось!
Ласка тут же перевела взгляд на меня, и смотрела она с явным осуждением.
— Как это не понимаю?
Я снова почесал зверушку за ушком и бережно погладил по мордочке. Она тут же принялась извиваться, подставляясь под ласку и прикрывая глаза от удовольствия. Я даже внутренне умилился, наблюдая за её реакцией.
— Ишь, какое ласковое животное.
Тем временем Зиновий всерьез заинтересовался зверьком, внимательно разглядывая его с переднего сиденья. Он даже немного подался назад, чтобы лучше рассмотреть необычное существо.
— Это что у тебя? — спросил он, прищурившись. — У неё ведь аура разломанного существа, — произнес он с нескрываемым удивлением в голосе.
— Ты видящий, что ли? — удивился я, приподняв брови.
— Нет, просто чувствую, какие существа из нашего мира, какие нет. Это все паладины умеют, — произнес он, искоса глянув на меня с лёгкой полуулыбкой.
— Любопытно. И что ты знаешь про таких зверьков? — спросил я, продолжая поглаживать ласку.
— Это светлые души. Едва ли не единственное хорошее, что есть в изнанке.
— Ну, кроме артефактов и материалов, конечно же, — ухмыльнулся я.
Зиновий продолжал разглядывать переливающуюся шерсть ласки.
— Наше дело — тварей убивать, не торговать, — парировал он, отмахнувшись с напускной серьезностью.
— А ты расскажи-ка, что у тебя за способность такая, — сменил я тему.
Тем временем ласка серьезно заинтересовалась паладином. Она неожиданно перескочила с моих колен к нему и принюхалась, забавно шевеля черным носиком. А после того, как всего его обнюхала, принялась устраиваться поудобнее, словно давно знала его. Однако, когда Зиновий, изрядно удивившись такому повороту событий, попытался погладить ласку, та, восприняв это как игру, тут же ловко увернулась. Она проворно перепрыгнула сначала с его коленей на мои, а потом обратно, и совсем будто щенок завиляла длинным пушистым хвостом.
— Вот же чудо! — расхохотался он и снова попытался её погладить. Картина повторилась — ласка продолжала играть, словно дразня нового знакомого. — Никогда таких не видел, хоть и слышал.
— Так, что за стихия у тебя? — напомнил я.
— Да вот луч света, который помогает мне бороться с тьмой, — произнес он с достоинством в голосе. — Очень редкая способность. Правда, действует только на тварей.
— Что значит «на тварей»? — удивился я. — Ты ведь человека почти насквозь прошил. Я это отчетливо видел, — возразил я, вспоминая недавний эпизод.
— Так я же сказал, он ведь и был тварью, — хитро улыбнулся паладин. — Ну, это я так лукавлю. Людей она тоже поражает, правда, с определёнными обстоятельствами. Простых людей просто слепит, для одарённых может представлять серьёзную угрозу, — он снова покосился на меня, оценивая мою реакцию. — Но в целом это идеальное оружие против тварей.
Дмитрий внимательно нас слушал, ведя машину.
— Понятно. Любопытная у тебя способность, — покивал я головой, размышляя о возможностях такого дара.
— Одарила меня изнанка способностью, точно подходящей паладину, — согласно кивнул он.
Тем времена ласка вновь запрыгнула ему на колени а затем и на плечо.
— Видишь, какой бельчонок, — расхохотался Зиновий, в очередной раз пытаясь поймать ускользающую зверушку.
— Бельчонок? — удивился я, наблюдая за юрким созданием. — Это же ласка! Да и окрас у неё необычный — и белая, и чёрная одновременно.
— Это настоящий бельчонок, да и скачет, как белка по деревьям, — возразил Зиновий, не отрывая взгляда от зверька, который ловко перемахивал с его колен на мои, демонстрируя удивительную грацию и проворство. Еще и белая и чёрная одновременно.
Я внимательно посмотрел на зверька, замершего на мгновение.
— Вот скажи мне, ты больше чёрная или белая? — спросил я у зверька с улыбкой.
Ласка замерла и непонимающе уставилась на меня своими бусинками-глазами, будто всерьёз раздумывая над моим вопросом. Её маленькая мордочка выражала такую сосредоточенность, что невольно вызывала умиление.
