— С какими это? — спросил я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не звучал смертельно уставшим.
— А с такими — недаром прошли ваши старания! Медведев-то жив, жив-живёхонек!
— Да быть не может! — изумился я почти искренне. — Как так? Неужто успело прийти помилование?
— Нет, казнь состоялась, да только ни одна пуля его не задела! Вот что значит справедливость — пули все мимо прошли, будто сами знали, что в невинного человека попадать не должны. Чудо, да и только!
— И не говорите, — тяжело вздохнул я, испытывая странную смесь облегчения и усталости. — Вы только по этому поводу звоните? — спросил я.
— Нет, на самом-то деле повод другой! Появилось прекрасное жильё недалеко от центра города, при этом укрытое от лишних глаз. Идеальное место, чтобы разместиться вам с вашей личной гвардией.
— Личной гвардией? — переспросил я, на секунду растерявшись. — Ах да, личной гвардией! — напомнил себе я, вспоминая, для чего мне вообще нужно было жильё. Во всяком случае, Марьяна точно будет довольна таким поворотом событий.
Я же подумывал о том, что мне неплохо бы отправиться сейчас в деревню, да посмотреть, как там развиваются дела. Всё-таки много чего за последние дни произошло, и много каких планов исполнилось. Понять, какие результаты всех этих бурных мероприятий, я ведь даже не представляю к чему всё пришло.
В итоге, растолкав ласку, которая недовольно пискнула, но всё же переместилась на плечо, я отправился через изнанку в свою комнату.
Твари будто взбесились! Если до этого здесь было только три крокодилоподобных монстра, которых я благополучно переместил на территорию тюрьмы, то теперь здесь их было уже аж пять, и они всерьёз интересовались мной. Хотя слово «интересовались» было неправильным — они за мной прямо-таки гнались с откровенно недружелюбными намерениями!
Видимо, моя недавняя акция в изнанке наделала изрядного шороху. По крайней мере, твари явно что-то почувствовали и решили предпринять какие-то серьёзные контрмеры против меня, из-за всей этой суеты, что я здесь устроил.
Белка, чувствуя нарастающую опасность, летела на всех парах, даже не разбираясь, лечу я за ней или отстаю. Я же кое-как поспевал, проклиная всё на свете.
Маленькие тёмные тени, уже не просто собирались в стайки — они кружились настоящим роем или вихрем, будто огромный рой разъярённых ос. Завидев меня, они тут же бросились следом с пронзительным шипением.
— Да что здесь происходит⁈ — проворчал я сквозь зубы.
Признаться, мне захотелось прямо здесь вывалиться из изнанки и не лететь за лаской, но, собрав всю волю в кулак, я добрался до нужного места и провалился в раскрывшийся пролом.
Вывалился я прямо на кровать.
— Как удобно, — произнёс я с облегчением.
И это была последняя связная мысль, которую я помню.
— Ну что, Роман Михайлович, мы наконец сделали это…
Горин, оставшись наедине, в первую очередь позвонил своему старому приятелю графу Злобину, который придумал поистине дьявольский план.
— И не говори, — рассмеялся граф. — Ты справился блестяще, мой друг.
— Хотел бы я сказать, что вашими молитвами, но я до сих пор уверен, что всё происходившее ваших рук дело. Хотя я и не понимаю зачем.
— Да какая разница, — расхохотался Злобин, — зато каков результат. Ты ведь хотел хотя бы Петрищева дискредитировать, мол до Слуцкого не добраться, а оно вон как вышло. Как бы Генерал сам под расстрел не попал. Тем более что казнь состоялась. А так и Медведев цел, хоть и потрепал нервишки, и Петрищев отправится с позором на каторгу, в лучшем случае, и Слуцкий слетит с должности — об этом я походатайствую куда нужно. Трёх зайцев одним выстрелом. Главное теперь своих людей протолкнуть, а не подстилок Диброва.
— Есть еще один момент, — произнёс Горин, и эти слова дались ему непросто. — Должен признаться, ваши планы действительно восхищают. Я ведь подменил пули, на те которые вы дали, но вот в чём соль, командир расстрельной команды, обязан менять боеприпасы перед самой казнью. Я просто не знал об этом предписании, однако, ни одна пуля так и не попала в Медведева. Я узнал об этом лишь после состоявшейся казни. Ума не приложу, как вы и этот момент предусмотрели?
— А это уже секрет фирмы, — хохотнул Злобин, а про себя подумал: — «Если бы я сам знал…».
Разбудил меня протяжный, настойчивый звонок. Мой магофон звонил и звонил, звонил и звонил без устали. Спросонья я несколько раз его сбрасывал, но кто-то очень упорный не сдавался, стремясь во что бы то ни стало меня разбудить. Явно дело неотложное.
— Да? — спросил я хриплым, сонным голосом.
— Ты что, спишь, что ли? — поинтересовался Дима с недоумением. — День же ещё.
— Да вот решил передохнуть немного. Что случилось? Чего так названиваешь? — спросил я, постепенно приходя в себя.
— Викентьевы! — бросил он резко. — Они с какой-то стати решили, что у них есть неопровержимые доказательства о том, что члены семьи Пылаевых напрямую причастны к гибели их дочери. Эти олухи официально объявили нам войну.
— Что⁈ — воскликнул я. Сон как рукой сняло, словно кто-то плеснул мне в лицо ледяной водой.
