– Нет. Тиэль, нет! – воскликнула она, вцепляясь в него, отбрасывая бесполезный меч, желая, чтобы какая-то ее частичка, чтобы сам дух, сама душа ее потянулась наружу и обвила его, остановила, удержала на мосту. Спасла своей любовью.
«Перестань вырываться, Тиэль. Хватит со мной бороться. Нет, останься, останься со мной! Ты не умрешь».
Он разжал пальцы Биттерблу и толкнул ее так сильно, что она упала на землю.
– Береги себя, Биттерблу. И будь свободна, – сказал он.
А потом схватился за парапет, подтянулся и полетел через край.
Она лежала на мосту, высоко над стремительным потоком.
Быть может, он обманул ее. Быть может, ушел, пока у нее были закрыты глаза, передумал и вернулся домой.
Нет. Это не обман. Биттерблу не закрывала глаз. Она все видела.
Было необходимо как можно скорее убраться с этого моста. Это она знала точно. Но идти не могла, ибо мост был слишком высоко в воздухе, чтобы по нему ходить. А что, если остаться здесь? Цепляясь за воспоминания о холодной горе, о том, как Катса делилась с ней своим жаром, о руках Катсы, которые надежно удерживали ее на земле?
Ползти, можно ползти. Если не можешь идти, нет ничего стыдного в том, чтобы ползти. Это ей кто-то сказал однажды. Кто-то…
– Эй.
Голос, донесшийся сверху, показался знакомым.
– Эй, ты что там делаешь? Ты ранена?
Владелец голоса трогал ее руками, отряхивая налетевший снег.
– Эй, встать можешь?
Она покачала головой.
– А говорить? Искра, это от высоты?
Да. Нет. Она покачала головой.
– Ты меня пугаешь, – сказал он. – Давно ты тут? Давай я тебя подниму.
– Нет, – кое-как выдавила Биттерблу, потому что тогда она оказалась бы слишком высоко.
– Может, скажешь мне, сколько будет четыреста семьдесят шесть помножить на четыреста семьдесят семь, а?
И пока она пыталась сосчитать, отчаянно цепляясь за него, Саф подхватил ее на руки, не забыв меч, и понес в разводную башню.
Внутри было тепло. Горели жаровни. Он опустил ее на стул, но она все держала его за руку.
– Искра, – сказал он, стоя перед ней на коленях, снимая с нее рукавицы и шапку, ощупывая руки и лицо, – ты ведь не от холода дрожишь, и у меня ощущение, будто тут нечто большее, чем твоя боязнь высоты. В прошлый раз, хоть тебе было страшно, твой язык не забывал меня костерить.
Биттерблу сжимала его руку так сильно, что ей казалось, пальцы вот-вот сломаются. А потом он притянул ее к себе другой рукой и обнял, и тогда она с той же силой стиснула его за пояс, обнимая в ответ. Ее колотило.
– Скажи мне, что случилось, – попросил он.
Она попыталась. Честно попыталась. Но не смогла.
– Шепни на ухо, – сказал он.
Потянувшись, Биттерблу кончиком носа коснулась его теплого уха, а на губе ощутила успокаивающую твердость золотой сережки-гвоздика. Два слова. Нужно всего два слова, и он поймет.
– Тиэль, – шепнула она. – Спрыгнул.
В ответ он застыл, затем – выдохнул, а следом – еще крепче обнял. Потом последовала возня: они поднялись, повернулись, и вот уже он сидел в кресле, а она – у него на коленях, и он держал ее в кольце своих рук, пока она не перестала дрожать всем телом.
Биттерблу проснулась оттого, что Саф укладывал ее на одеяла на полу.
– Останься со мною, – сказала она. – Не уходи.
Он лег подле нее и обнял. Она уснула.
На этот раз она проснулась от приглушенных голосов. Ласковых касаний. Над ней склонялись люди в запорошенных снегом плащах.
– С ней все будет хорошо, – пообещал Раффин.
Саф сказал что-то про снег.
– Может, вам стоит остаться здесь, – заметил он.
Раздался голос По: что-то про лошадей, про то, что опасно привлекать внимание. Голос По! Это По обнимал ее, осыпал лицо поцелуями.
– Береги ее, – сказал он. – Я приду за ней к основанию моста, когда утихнет буря.
А потом она снова осталась наедине с Сафом.
– По? – окликнула она, растерянно обернувшись.
– Он тут был, – ответил Саф.
– Саф. – Биттерблу разглядела его лицо в полумраке. – Ты меня прощаешь?
– Ш-ш-ш. – Саф погладил ее по волосам, по рассыпавшимся косам. – Да, ваше величество. Уже давно простил.
– О чем ты плачешь?
– О тысяче вещей.
Она вытерла слезы с его лица и уснула.
Ее разбудил кошмар. Чувство падения. Ашен, она сама, кости, все и всё вокруг – падали. Она проснулась, крича и барахтаясь в одеялах, и с изумлением, а потом со скорбью поняла, что с нею Саф, что это он держит ее и утешает. Ибо на этот раз она в самом деле проснулась, и вместе с узнаванием Сафа на нее нахлынула вся остальная правда реального мира. Биттерблу притянула его к себе, чтобы оттолкнуть их, прижалась к нему. Ощутила все его тело, лежащее вплотную к ней, его руки. Услышала слова, которые он шептал ей, позволила им заполнить свой слух, омыть кожу. Поцеловала его. Когда Саф ответил на поцелуй, поцеловала снова.
– Ты уверена, что хочешь? – прошептал он, когда стало ясно, к чему все идет. – Уверена, что уверена?
– Да, – шепнула она. – А ты?
