– Все не так просто, Фэрейн. – Фор выпускает мою голову, отворачивается от меня. Он идет через комнату к темному очагу, смотрит в тени пустого камина. – Я не затем возвращал тебя к жизни, чтобы швырнуть в когти дьяволам. А именно это я и сделаю, если выведу на глаза своего двора прямо сейчас, так скоро после кризиса.
– Значит, ты настаиваешь на том, чтобы я сидела в плену?
– Нет! – Он тут же разворачивается ко мне, серебряные волосы вихрем рассыпаются по плечам. В его глазах горит мука. Этого почти достаточно, чтобы я отступилась. Но я не собираюсь отказываться от того преимущества, что у меня есть.
– Тогда ты должен дать мне свободу самой делать выбор. Позволить мне решать, на какой риск я готова пойти.
Он качает головой.
– Мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Еще ненадолго. Мой народ… Они и понятия не имеют, что ты для них сделала, в каком долгу они перед тобой. Надеюсь, со временем они поймут, и тогда ты получишь те почести, которых достойна.
– С каким временем?
За моими словами следует тишина, острая, как опускающийся топор палача. Потому что мы оба знаем правду: времени нет. Его город, его мир находятся в страшной опасности. Какие бы тяготы он ни пытался разрешить сегодня, они лишь прибавились к его безнадежности и отчаянию, а не преуменьшили их. Та магия, которую я активировала в Круге Урзулхар, может, и отложила конец Мифанара. Но конец все равно приближается.
Фор поникает. Пусть он и могуч, но в этот миг кажется, что вот-вот сломается.
– Фэрейн, – наконец говорит он рваным голосом. – Фэрейн, ты владеешь моим сердцем, моей душой. Всем, что я могу тебе дать. Но я все еще король Подземного Королевства. Я должен делать то, что считаю верным для своего народа, невзирая но то, что сам чувствую по этому поводу.
– А что же я? – продолжаю упорствовать я. – Разве я не королева?
– Ты моя королева.
Считаные часы назад он объявил меня королевой Мифанара. Очевидно, того, что произошло сегодня, было достаточно, чтобы он пожалел о тех словах.
Я отворачиваюсь от него и обнимаю себя руками. Горло перехватывает от слез. Я оглядываю комнату, эти покои, что были моей тюрьмой. В прошлое сумрачье они стали убежищем, раем, созданным только для нас двоих.
Но я никогда не буду тем, что нужно Фору. Пусть он и любит меня, он никогда не выберет меня по-настоящему.
Внезапно он оказывается позади, обхватывает меня руками, зарывается лицом в мои волосы.
– Фэрейн! – стонет он. – Фэрейн, сердце мое! Если бы я только мог освободиться от гнета этой короны, я бы сделал это. Но вытащить тебя туда всем на обозрение – значит подвергнуть тебя опасности. Ты и правда попросишь меня это сделать? Потребуешь, чтобы я рискнул тем, что люблю сильнее всего во всех мирах?
Я не отвечаю. Потому что я знаю, что он говорит правду. Мы оба – пленники, пусть и по-разному. Так что я не противлюсь, когда он разворачивает меня лицом к себе, когда обхватывает мои щеки и целует. Я даже снисхожу до того, чтобы поцеловать его в ответ. Когда между нами вновь устанавливается эта вибрация душ, я опять чувствую его боль и страх. Но, как и всегда, – его любовь. В ней я больше не сомневаюсь.
Я отстраняюсь. Его чувства слишком болезненны, они пульсируют у меня в голове.
– Ступай, – шепчу я.
Он качает головой.
– Я не могу вот так тебя оставить.
Я тянусь вверх, глажу его по щеке.
– Я понимаю. – Мой голос тяжел, но слова правдивы. Конечно же, он должен выбрать свой народ, свое королевство. Он бы уже не был тем мужчиной, которого я полюбила, если бы выбрал иное. – Я понимаю, – повторяю я, на этот раз тверже, – и я буду ждать тебя к мерцанию.
– А до тех пор тебя будет охранять Хэйл, – говорит он. – Она и сейчас на посту. Ты будешь в безопасности.
– Я знаю. – Я позволяю своей руке соскользнуть с щеки Фора на грудь, лечь прямо над его бьющимся сердцем. Затем, запрокинув голову, я одариваю его последним нежным поцелуем. – Ступай, – бормочу я ему в губы. – Будь тем королем, что нужен Мифанару.
Его нежелание почти осязаемо, но он отпускает меня и начинает пятиться. Он безотрывно глядит мне в глаза, пока не добирается до двери покоев. Там Фор отворачивается, чтобы встретиться с миром лицом к лицу. Я мельком вижу Хэйл, стоящую в коридоре снаружи, а затем дверь за ним закрывается.
И я остаюсь одна. Снова.
– Проклятье, – шиплю я сквозь проступившие слезы. Стиснув зубы, я утыкаюсь взглядом в сталактиты над головой. Я хотела, чтобы он выбрал меня. Боги небесные, я хотела, чтобы он увидел меня и узнал, а узнав, выбрал меня. Чтобы поверил, что я достаточно сильна и могу пережить все, что уготовила бы судьба.
Но он не может. Потеря, которую он испытал, когда я умерла, все еще слишком свежа, и ему страшно.
Мне же, однако, нет. Больше нет. Всякий страх, который я могла испытывать перед его придворными и их презрением, перевешивает куда более сильный страх потерять свободу. Я так жить не могу.
Кулаки сжимаются, когда в груди разгорается огонь решимости. Если Фор не желает рисковать моей жизнью, то придется мне рискнуть ею за нас обоих.
