Я ловлю его прежде, чем он ударит меня в лоб.
– Что это?
– Можно сказать, что это счетчик, – отвечает ведьма, сжимая трость обеими узловатыми руками. – Или, может, измеритель.
– Я не понимаю.
Она улыбается. Целое полчище тонких морщинок скукоживает лицо, которое жило в моей памяти неизменным и не тронутым временем. Мне невыносимо смотреть на нее. Я поспешно опускаю глаза на кристалл. В его центре – глубокое пятно. С первого взгляда такое не заметишь, но теперь, различив, я отчетливо его вижу.
– Одна жизнь, – бормочет ведьма, голос ее тих и так похож на тот, что мне помнится. – Одна жизнь вошла в священные воды под бдительным оком луны. Одна жизнь вошла, но вышли две, а долг остается не уплачен.
Я стискиваю челюсти, скриплю зубами.
– Я был готов заплатить эту цену. Любую цену, которую потребуют боги.
– И она будет уплачена. Рано или поздно.
Она делает шаг в мою сторону. Я отскакиваю и снова наполовину поднимаю меч. Она останавливается, выставив одну руку.
– Можешь думать, что я неправильная мать, Фор. Быть может, такая я и есть. Быть может, сердце, что когда-то было теплым и билось в моей груди, со временем зачерствело. Но я не лишена сочувствия. Мне небезразлична судьба Мифанара или его народа. Мне небезразличен ты.
– Странно же ты это показываешь, – слова горько скатываются с моего языка. – Ты давным-давно ушла от всех нас и с тех пор ни разу не показывалась.
– У меня было много причин уйти. А еще больше – дабы вернуться и поселиться на поверхности твоего мира, достаточно близко, чтобы присматривать за тем, что происходит внизу.
– Мне нет дела до твоих причин.
– Нет, уверена, что нет. Ты ведь был всего лишь ребенком, которого бросила мать. Я не ожидала, что ты простишь меня тогда. Не жду я прощения и сейчас.
– Хорошо. Потому что я его тебе и не предлагаю. – Я протягиваю ей кристалл. – Забирай свой подарок, ведьма. Он мне не нужен.
– Ах, но ведь я не уйду, пока ты его не примешь. Пока не поймешь, что именно сейчас держишь в руке. Так что, если ты хочешь наверняка от меня избавиться…
Я борюсь с желанием швырнуть его прямо в ее морщинистое лицо. Но это было бы слишком явным проявлением эмоций. Вместо того я рычу:
– Затем так утруждаться и спускаться с ним сюда? Что ты с ним сделала? Зарядила каким-нибудь проклятьем?
– Я ничего не делала, – она поднимает руку, отрицая мои обвинения. – Я вынула его из пруда, когда луна зашла. Все кристаллы, находившиеся в той воде, когда к девушке вернулась жизнь, несут внутри одну и ту же тьму. Покуда долг не будет уплачен, они не засияют во всю мощь.
– А что же случится потом?
Старая ведьма пожимает плечами.
– Не сказать, чтобы этот пруд использовали каждый второй оборот луны. Меня и на свете-то не было, когда кто-то в последний раз осмелился попытаться вернуть жизнь. Я располагаю лишь той информацией, которую собрала из не самых надежных источников.
Я делаю медленный вдох, решив, что мой голос должен быть ровным, когда я заговорю.
– И как же мне уплатить цену?
– Потребуется жизнь. Это все, что мне известно наверняка.
– Моя?
– Будем надеяться, что нет.
– Ты – безумная старуха. С чего мне верить хоть одному твоему слову?
– Быть может, и не с чего. Но кристалл все равно оставь себе. По крайней мере, как напоминание.
Я опускаю глаза на камень. Его сияние усилилось, пока он лежал у меня на ладони, как будто камень напитался моим жаром и теперь излучает его обратно ко мне. Но тьма в его центре шевелится. Пульсирует. Иллюзия? Фокус? Я не уверен.
– Как я пойму… – начинаю я, поднимая голову. Мой вопрос обрывается. Я моргаю раз, другой, затем поворачиваюсь и оглядываю пустой зал, залитый бледным сиянием висячих кристаллов лорста. Я даже захожу за каменные крылья драконьего трона и всматриваюсь в окутанное тенями пространство за ним.
Но Мэйлин исчезла.
И вот я одна. Опять.
Хэйл стоит снаружи, у моей двери. Я не чувствую ее присутствия и уже перестала напрягать свой божественный дар, пытаясь ее нащупать. После того как она разрыдалась, сидя у меня на полу, Хэйл окружила себя многослойными каменными стенами, а потом сообщила мне, что пойдет на свой пост. Затем она сбежала. Не сомневаюсь, что она стоит там, как и обещала. Но дотянуться до нее для меня попросту невозможно.
В какой-то момент я меняю свое черное одеяние на более скромное красное платье, шнурующееся спереди, в которое я сумела облачиться без помощи служанки. Теперь я сижу на стуле, придвинутом к пустому очагу. Я не знаю, как разжигать бледный лунный огонь, который обычно освещает комнату своим серебристым сиянием. Йирт, горничная, которая мне раньше прислуживала, не показывалась. Я не знаю даже, пережила ли она нападение вогг. Или, быть может, она потеряла своих любимых и сейчас скорбит. Быть может… может…
Ну а тем временем я сижу здесь. Бесполезная. Отделенная ото всех.
