Сейчас перед ним был величественно огромный зал, светлый от исходящего от стен мерцания. По его середине стояли высеченные из камня столы и деревянные стулья, которые, несмотря на свой возраст, оставались целыми и нисколько не попорченными временем. Наверное, потому, что здесь было сухо. По краям зала располагались узкие проходы между красивыми белыми колоннами, которые, ровно, как и стены мерцали теплым светом. Тем не менее, на колоннах сверкали бронзой подсвечники. Капли застывшего воска навсегда оцепенели на металлической поверхности. К потолку, довольно высокому, покрытому ярким орнаментом, была подвешана железная клетка. Формой она повторяла фигуру человека. Железные прутья клетки были покрыты чем-то темным – запекшийся кровью и плотью.
Раздались жуткие крики. Зазвучал громкий смех. Звон бокалов, стук вилок и ножей. Потрескивание пламени и шипение раскаленного металла. Вопли боли и возгласы ликования.
В голове Асмера замелькали образы. Люди за столами, огромный костер посредине залы, прямо под клеткой, внутри которой метался из стороны в сторону человек. Высокий и широкоплечий, гораздо крупнее всех остальных. С более грубыми чертами лица.
Святой.
Асмер не видел. Да и зрение, как обычному человеку, ему было не нужно. Он, в общем-то, не был человеком. Больше нет. Зато он чувстовал, слышал и ощущал то, что глазам было недоступно.
Асмер и сам не понимал, каким образом работают его чувства, но именно благодаря им они медленно, но неумолимо двигались к выходу. Впервые за долгое время он был рад тому, что с ним стало, ведь, останься он в своем обычном, привычном состоянии, Мирра и Амелия никогда бы не смогли выбраться из этого ужаса и снова оказаться в безопасности, тепле и уюте. Хотя все эти вещи теперь были им недоступны. Для них в Атифисе было по-прежнему слишком опасно. Они слишком много знали, и то, что скрывается где-то в глубине, вряд ли бы позволило им спокойно хранить в себе эту информацию, ведь люди бы узнали всю правду, а церкви потеряли из-за этого свое влияние.
Асмер чувствовал малейшее дуновение воздуха, малейшую вибрацию подножной поверхности, чувствовал текущую по стенам энергию и ощущал, что за ними наблюдают. Он понял это уже давно, но ничего не мог с этим поделать. Кроме того, Асмер совсем не понимал, от чего за ними никого еще не послали, почему еще никто не попытался им помешать выйти из катакомб. Это была еще одна загадка, на которую не было совсем ответов. Впрочем, Асмер предполагал, что тому, кто незримо наблюдает за их передвижением, было просто любопытно наблюдать за ним, тем, кто ушел из его власти и снова смог обрести себя, хоть и не полностью.
Идти оставалось совсем немного. Где-то впереди уже чувствовалась свежесть уличного воздуха, вытесняющая подвальный запах затхлости. Асмеру становилось легче. Теперь не было того тянущего куда-то в глубину желания, от которого ему было не по себе. Он просто боялся, что в один момент, это желание его пересилит и увлечет обратно во тьму, снова вытеснив разум Асмера и заменив его чудовищем.
Но этого не случилось и Асмер был благодарен за это прежде всего Мирре, которая, даже не смотря на его ужасную трансформацию, совсем не отвернулась от него и была все так же мила и добра с ним, своей поддержкой оказывая Асмеру невероятную по своей необходимости помощь. Именно Мирра освободила его из-под влияния Голоса, используя силу во много раз более могущественную – силу притяжения между двумя любящими друг друга людьми. Так или иначе, Асмер понимал, что ему с ней ничего не суждено. Конечно, Мирра могла всем своим видом показывать, что Асмер ей по-прежнему дорог, но одного скрыть было просто невозможно, ведь он, словно ищейка чувствовал это. Асмер чувствовал страх, кипящий где-то внутри девушки, который при малейшем взгляде на его изуродованный внешний вид вскипал, как вскипает вода в котелке, подвешенном над костром.
Сзади послышался удар чего-то мягкого о пол. Асмеру не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что произошло. Амелия.
Силы в конец покинули девочку и та, не в состоянии больше идти, рухнула навзничь, потеряв сознание. Мирра была тоже близка к этому. Она даже не заметила, как ноги девочки подкосились, и прошла несколько метров, прежде чем осознала это.
– Амелия. Ты чего малышка? – сказал она, пытаясь прощупать пульс. – Асмер, она жива?
Асмер лишь кивнул, чувствуя слабое сердцебиение маленького сердечка в груди Амелии. Удары были редкие и тихие. Надо было торопиться.
Асмер подхватил обмякшее тело и без усилий закинул к себе на плечи. Девочка была без сознания, и теперь можно было не опасаться, что она закричит от ужаса, чувствуя его прикосновения. Затем он протянул руку в кожаной перчатке Мирре, потерянно сидевшей на полу, и быстрым движением поднял ее на ноги. Асмер хотел и ее положить на плечо, но девушка неизвестно почему отказалась, но все же оперлась руками об Асмера.
– Что вы все такие гордые? – подумал он. – Почему даже на пороге смерти вы не принимаете помощь?
***
