Может, ему следовало ее поцеловать… Разве он не этого добивается? Если бы Нат в него влюбилась, он бы с легкостью получил все, что ему нужно.
Почему же он отступил в последний момент?
После разговора на палубе Нат и Уэс старались не оставаться друг с другом наедине. Уэс постоянно пропадал: быстро ел в кубрике и почти не уходил с мостика. Нат старалась не задумываться о том, почему она подбивала его на почти состоявшийся поцелуй. Ей хотелось влюбить его в себя, чтобы он не торопился устроить ей какую-нибудь пакость. Этим все и ограничивалось. Странно, почему в таком случае ей не по себе? Уэс ничего для нее не значит… но… она хотела, чтобы он ее поцеловал. Она хотела его. Жаль, что они еще не достигли Нового Крита – уж тогда она бы избавилась от Уэса, от его корабля и этого смятения.
Нат завела привычку после полудня читать около транца, на определенные часы погружаясь в сюжет.
Спустя несколько дней Даран и Зедрик тоже поднялись наверх и сели на корме, свесив ноги вниз. Даран адресовал ей свою обычную льстивую улыбочку и спросил, не желает ли она к ним присоединиться, однако Нат покачала головой и опять вернулась к своему занятию.
Когда у нее устали глаза, она отложила книгу и принялась смотреть на океан. Он, как обычно, был черным и маслянистым, но в глубине Нат заметила какое-то мерцание… цветной проблеск?
Плавник?
Рыба?
Но ведь в морях рыбы вообще не осталось!
Однако рядом с кораблем плескалась рыба. Другого объяснения не было. Нат продолжала наблюдать, как ярко-красное пятно быстро плывет в воде.
– Смотрите! – крикнула Нат, указывая пальцем.
Даран прищурился.
– Красноспин! – воскликнул он. – Точно! Я видел старые снимки! С ума сойти! В океане никто не может жить!
– Не, не красноспин, а угорь, – возразил Зедрик.
– Не угорь, а красноспин, осел! Клянусь, что рыба! У тебя что, зимняя хворь?
Даран был прав. Рыба напоминала лосося, изображения которого Нат видела в ресторанчиках фальшсуши.
Нат изумленно спросила:
– Почему он такого цвета?
– Понятия не имею, – буркнул Даран.
– Простая маскировка! – сообщил Зедрик. – Когда океан был сине-зеленым, то и рыба тоже была таких цветов, чтобы с ним сливаться. А теперь вода не синяя, и рыбы тоже перекрасились. Они меняются вместе с водой.
Даран засмеялся:
– Не понимаю, откуда ты это берешь, брат!
Все трое продолжили сидеть в дружелюбном молчании. Нат даже порадовалась, часто от братьев Слейн ее в дрожь бросало, особенно от Дарана. Она уже собиралась вернуться вниз, когда у нее за спиной раздался вскрик Зедрика. Обернувшись, Нат увидела, что на антенне корабля устроилась белая птаха.
– Кто это? – выдохнул Зедрик.
– Птица, – ответила Нат, удивляясь: откуда он мог знать название загадочной рыбины и даже ничего не знать о птицах.
– Он никогда птиц не видывал, – объяснил Даран, застеснявшись невежества брата.
– Я тоже, – прошептала Нат.
Если не считать белых медведей, животных она видела только в допотопных роликах, которые иногда крутили в сетях, или в потрепанных иллюстрированных книгах. Домашние любимцы превратились в настоящую роскошь, а зоопарков в Новом Вегасе не существовало. Правительство якобы создавало природные заповедники и поддерживало популяции диких животных на закрытых территориях, тратя на это сотни тысяч тепловых кредитов, пока простой народ замерзал, но Нат там отродясь не бывала.
Небольшая белая птица оказалась прекрасна: ее перья были изящными и блестящими, в черных глазках горело любопытство. Когда она распахнула крылья, то вдруг поменяла цвет, став розовой, желтой и бирюзовой: завихрения цвета радужно горели на фоне серого тумана. Настоящее волшебство! Она вспорхнула к Зедрику на руку и принялась танцевать у него на плече. Нат улыбнулась.
Было чудом найти такое создание, столь полное жизни, среди отбросов и помоев ядовитого океана. Птаха перепорхнула к Нат и дружелюбно ее клюнула. А затем еще шире распахнула крылья, раздула грудку и запела удивительную песню, разнесшуюся над водой.
Нат почувствовала себя завороженной, а пареньки восприняли ее совершенно по-иному. Они зажали уши ладонями и взвыли от боли. Зедрик сложился пополам, у Дарана побагровело лицо.
– ПРЕКРАТИ! ЗАТКНИ ЕЕ! – гневно заорал Даран. – Она вызовет плакальщика!
Он извлек из кармана брюк пистолет и прицелился в птицу.
– НЕТ! – вскрикнула Нат, пытаясь уберечь чудесное создание, но опоздала.
Пуля Дарана попала в цель. Птаха жалобно вскрикнула и, как подкошенная, рухнула на палубу. Из белой груди хлынула кровь.
Нат опустилась на колени, но крошечное безжизненное тельце уже похолодело. Она мертва. Птичка была так прекрасна, а теперь погибла.
Подняв голову, Нат обожгла солдата яростным взглядом:
– Ты ее убил!
– Эй! – сказал Даран и попятился.
Нат метнулась к нему. Она хотела только чуть-чуть его толкнуть, но даже без ее прикосновения он пролетел через всю палубу и едва не сорвался в воду.
– Даран! – завопил Зедрик, оттаскивая брата на безопасное расстояние и помогая ему встать. – Что случилось?
– Это она!
Даран указал на девушку.
Оба солдата уставились на Нат, которая продолжала держать в руках убитую птицу.
