В тот момент Алик как раз двинулся дальше, и я, еле сдерживая слезы, молилась, чтобы он не увидел, как дед схватил меня за волосы и потащил в дом. Бабушка встретила нас на крыльце, в глазах ее застыл испуг. Она бросила картошку, которую чистила, в здоровенный таз с водой, вытерла руки и выбежала мне навстречу.
– Витя, Аглая, скорее в дом, молнии не утихают!
Дедушка толкнул меня вперед, и я чуть не свалилась на ступеньках.
– Витя! – вскрикнула бабушка.
– Сидишь дома до дня рождения. Поняла меня?!
Лицо деда было прямо напротив моего, и меня чуть не вывернуло от запаха перегара. Господи, как в человеке могут уживаться две личности? Трезвый дедушка пусть и суровый, но чуть более адекватный. Я от «обоих» не раз получала шлепки скакалкой, и все же этот, пьяный, был страшнее и агрессивнее.
– Витя!
Это все, на что была способна бабушка. Она знала, что, стоит ей влезть, и она тоже получит. Так что всегда выбирала себя, но неизменно надеялась, что ее оклики принесут пользу и успокоят деда.
– Хорошо, – кивнула я и убежала в спальню.
А вот самое печальное в том, что спали мы все в одной комнате.
Итак, дедушка смилостивился и выпустил меня из дому. Наверное, ему надоело слушать мои рыдания, в разбитом состоянии я совсем не годилась для сбора малины и ежевики. Меня дважды успела атаковать армия красных муравьев, поэтому ноги, которые зудели еще после падения, огнем горели от боли.
– С праздником, Аглая! – поприветствовала меня утром бабушка. – Дед поехал в Абрикосовку, к Леоновым.
– И тебя, бабуля, – кивнула я.
– Он пробудет там до вечера… – продолжила она.
– И?
– Можешь встретиться с девочками. Я скажу, что ты останешься у бабушки Люси. Только тебе действительно придется у нее остаться. Хотя, может, дед у них переночевать решит. Вряд ли он будет в состоянии вести машину.
– Странно, что он не потащил нас с собой.
– Он решил, что ты все еще в каком‐то роде наказана, поэтому оставил дома.
Я взглянула на бабушку, и мы рассмеялись. Вот уж что я ненавидела пуще, чем быть под домашним арестом, так это поездки «в гости». Они заключались в том, что я сидела пнем не вправе рта раскрыть и несколько часов кряду наблюдала за эволюцией алкогольного опьянения родственников, а также выслушивала дискуссии на самые животрепещущие темы: политика, экономика, соседские сплетни.
– Только не вздумайте ходить сегодня на водокачку, – пригрозила бабушка, выкладывая в мою тарелку гренки.
В нашей деревне день Ивана Купалы отмечали… своеобразно. Все друг друга обливали. Поливали из шлангов, окатывали из ведер, тазов, и все это прилетало внезапно, исподтишка. Когда нам с девчонками было по десять, мы отправились к водокачке, которая стояла в самом конце кукурузного поля. Вид оттуда открывался прекрасный – растущая кукуруза, подсолнухи, пасущиеся лошади, коровы. И мы в честь праздника решили облить себя самостоятельно, по очереди вставая прямо под небольшое отверстие, из которого капала вода. Домой мы вернулись мокрые до нитки, за что хорошенько огребли, и на следующий день все трое свалились от простуды.
– Не волнуйся, ба, не так уж это было и круто. И все же лучше, чем внезапно прилетевшее в тебя ведро воды, – хихикнула я.
– Сегодня жара, так что будь аккуратнее.
Я надела тонкую белую майку, которая доходила почти до колен, и короткие джинсовые шорты. И только когда добрела до Анькиного дома, спохватилась, что не надела лифчик. Я совсем забыла, что
– Гайка!
Аня спрыгнула с крыльца и выбежала мне навстречу, впуская в объятия.
– Дед смиловался? – поинтересовалась она.
Подруга заходила на следующий же день после поездки в заброшенное село, и я намекнула на то, что наказана (рядом стоял дед, и мы не могли откровенничать).
– Уехал к родственникам.
– Я так рада, что ты пришла! Мы ведь не могли пропустить этот праздник!
– Да уж, вернуться домой промокшей мечта, – хмыкнула я.
– Погоди, может, нам еще удастся увильнуть. Кстати, схожу за ведрами.
Аня поспешно удалилась в дом.
– Аглая, привет! – В мою щеку прилетел неожиданный поцелуй.
– Ой, Елена Сергеевна, здравствуйте! – улыбнулась я Аниной маме.
Они были похожи как две капли воды. Обе светлоглазые блондинки, невысокие, с пышными формами. Тетя Лена держала в руках охапку сена.
– Иду коровам раздавать, – пояснила она, проследив за моим взглядом. – А вы, значит, идете под обстрел?
– Что? Ах да! – стукнула я себя по лбу.
– И сами будем искать жертв… – зловеще задвигала бровями Анька, возвращаясь с двумя пустыми ведрами.
– Хорошо, отдыхайте. Рада была тебя видеть.
– И я, теть Лен!
Мы направились к плотине, чтобы перейти на другую сторону и зайти за Миленой. Наполнив ведра в пруду, мы не спеша потащили их, постоянно оглядываясь.
– Главное, держаться подальше от заборов, – напомнила мне Аня.
– Думаешь, ничего не изменилось? Я имею в виду, жители деревни седьмого июля продолжают обливать друг друга вместо приветствия?
– А почему что‐то должно было измениться? – удивленно моргнула Аня.
