Оставшись в одиночестве, Тротил вновь занялся приборами, проводя проверочные тесты. До Обелиса оставались какие-то жалкие сутки пути. Пожалуй, впервые за свою наполненную путешествиями и перелетами жизнь, он не ощущал тихой радости в предвкушении встречи с незнакомым миром. Раньше, когда он путешествовал в поисках лучшей доли в одиночестве, Тротил не боялся никого и ничего, зная, что благодаря своему уму и недюжинной физической силе он выберется из любой ситуации. Когда их стало четверо, радости от встречи с неведомыми мирами поубавилось. Казалось бы, команда должна существенно упростить жизнь и внушить чувство безопасности, но нет, всё получилось с точностью до наоборот. Сначала выяснилось, что он старше всех в новоиспеченном экипаже, и это наложило на Тротила определенную ответственность. Всю сознательную жизнь провозившись с младшими братьями, он привык к тому, что старшинство обязывает. Дальше – больше. Вскоре выяснилось, что толком за себя постоять способен один Фарот. Преал, чуть что, валился в обморок или устраивал истерики, а Уга впадал в ступор, демонстрируя полную бойцовскую несостоятельность. И вот теперь, собираясь в путь к очередной далекой звезде, Тротил в первую очередь старался просчитать, какие потенциальные гадости и сложности их могут подстерегать, хотя и понимал, что предвидеть абсолютно всё в таком опасном предприятии, как перелеты по космосу, невозможно. Постепенно Тротил познал, что такое чувство тревоги и страха за людей, быстро ставшими для него близкими друзьями… А сейчас, когда на борту появилось это хрупкое большеглазое существо, он вообще не представлял, что делать дальше. Если они сами вполне могли проживать на «Летателе» в условиях, приближенных к экстремальным, то присутствие девушки требовало многого – от чистоты до нормального регулярного питания. Пальцы Тротила машинально переключали тестирующие системы, он смотрел в обзорный иллюминатор на нежно-голубое сияние приближающегося Обелиса и думал о новом члене команды. Что с ней делать? Не станут же они всюду возить ее с собой. А что если память к ней вернется через несколько лет или же не вернется вовсе? Как узнать, откуда она? Если б выяснилось ее место жительство, они немедленно отвезли бы Лета на родину, разыскали ее родных и передали с рук на руки…
– А вот и мы, – раздался голос Фарота. – Тротил, оцени.
Он обернулся. Лета неузнаваемо преобразилась. Теперь ее стройное тело надежно скрывали подвернутые снизу черные штаны Фарота и мешковатая рубаха Уги тухло-зеленого цвета с длинными рукавами. Для пущего эффекта ее не заправили, а оставили навыпуск. Плетеные сандалии на ногах Лета сменили мягкие, без каблуков ботинки Уги, в которых он обычно бегал тренироваться, когда умудрялся победить лень. Судя по восторженному лицу Лета, процесс перевоплощения ей очень понравился.
– Отлично, – кивнул Тротил. – То, что надо.
– А теперь мы должны научить Лета элементарным правилам мужского поведения в обществе, – усмехнулся Уга. – Правило первое: никогда не оправдывайся, что бы ты ни сделала. Извиниться можешь, оправдываться – никогда. Усвоила?
– Ага.
На подходе к Обелису, Тротил запросил разрешения на посадку. На всякий случай, чтобы им уж точно не отказали, сообщил, что корабль неисправен. Ответ не заставил себя долго ждать, на центральном экране появилось сообщение о разрешении посадки на космодром «Атарат», следом возникла сетка координат, включилась программа навигационного ведения. «Летатель» подключился к космодрому Обелиса и пошел курсом, заданным «Атаратом». Пока «Летатель» снижал скорость, входя в атмосферу, друзья успели состряпать легенду, оправдывающую их приземление на Обелис. Поехали они, стало быть, на Гармаш проведать друга детства Гортензия, который обещал помочь с очень хорошей работой. Друга детства повидали, а вот с работой не склеилось, и Гортензий посоветовал слетать на Скиф, где можно очень хорошо подзаработать и найти новых друзей (здесь следовало сделать глупые лица). Но по пути на Скиф на корабле ни с того ни с сего забарахлили гравитационные поля, что сильно напугало экипаж, поэтому решено было осуществить аварийную посадку на ближайшей планете и подвергнуть «Летатель» тщательному профилактическому осмотру, а вдруг где-нибудь пробоина (здесь следовало максимально углупить лица), ведь может случиться взрыв!
– Надеюсь, допрашивать нас все-таки не станут, – вытянув шею, Фарот смотрел в иллюминатор. – А то Преал нас тут же выдаст с потрохами.
– Если человек не привык ко лжи и коварству, значит он для тебя враг, да?!
При помощи своего средства для фиксации волос Преал разравнивал кудри Лета, стараясь гладко зачесать их назад.
– Что ты, он для меня лучший друг, на которого можно положиться в трудную минуту, – ехидно ответил Фарот.
«Летатель» миновал необычно плотный облачный слой и помчался над погруженным в ночную тьму океаном.
