— Когда он спит, его охраняют двенадцать воин-охотников, — сказал дядя Рой, — и все они тоже с рассогласователями. Тут надо что-то придумать, а я был занят установкой. Герц говорил, что у него есть какая-то идея. Не знаю, что у него на уме, у него всегда полно безумных идей.
— Надеюсь, мы успеем его опередить, — покачал головой Леций.
— Вряд ли. С учетом погрешности, там пройдет примерно неделя, пока мы вернемся. За неделю твой шустрый отпрыск может устроить, что угодно.
— О, черт.
— Не волнуйся. До сих пор ему всё удавалось. У тебя отличный наследник, правитель.
Льюис и не сомневался, что Рыжий — классный парень, но все остальные, кажется, удивились, а Леций не смог сдержать улыбку.
— Я думал, он только стены крушить умеет, — сказал Конс, почесывая отросшую черную бороду.
— Я тоже, — усмехнулся дядя Рой, — я вообще многих недооценил, даже Льюиса.
Льюис покраснел. Он понял, что теперь все смотрят на него.
— Да я ничего такого не сделал, — смущенно пожал он плечом, — просто оделся вместо Рыжего, то есть Герца, чтоб ему не влетело, вот и всё…
У Элгиры глаза были травянисто-желтые, у Ричарда — карие, у Ольгерда — шоколадно- черные, у Конса — еще чернее, у Леция — голубые, у отца — синие, у Кера — голубовато-серые, у Руэрто — желтые. И все смотрели на него. А время утекало как в песочных часах. Он понимал, что такого уже больше никогда не случится, они не сядут вокруг костра, не будут вести свои беседы, интересные и смешные, не возьмут его с собой на охоту, и вообще забудут о нем навсегда. У них есть Герц!
— Всего не предусмотришь, — криво усмехнулся дядя Рой.
Потом наступило время прощаний. Элгира позвала Дибагора с сыновьями и других охотников, особенно подружившихся с Прыгунами. И снова никто не знал радоваться или печалиться. Млая тихо плакала у плетня. Каллима, девушка Руэрто, плакала громко, даже сама вдова прослезилась.
— Прости, дом мы тебе так и не построили, — сказал ей Ольгерд.
— Чего там… — вздохнула она, обнимая его, — зачем мне теперь дом?
Млая опустила глаза, на рыжих ресницах дрожали слезы.
— Я ждала тебя в стогу… думала, почему ты не пришел? А тут вон что…
— Я никогда тебя не забуду, — пообещал Льюис.
— Забудешь, — обречено вздохнула она.
И, наверно, была права. Он уже был не с ней. Его переполняли и раздирали совсем другие, противоречивые чувства. Милая девушка не так много значила в его жизни, как дядя Рой, Герц, Леций, Ричард, Ольгерд, Риция… и Анастелла.
Льюис обнял ее, ласково целуя в висок. Он прощался не с ней, он прощался со своей лесной сказкой, с теплой летней ночью в стогу душистого сена. Сердце щемило от тоски.
— Выкладывайте всё из карманов, — скомандовал дядя Рой, — ничего из прошлого с собой не берем!
— А ужин тоже выплюнуть? — как всегда позубоскалил Руэрто.
— И обед тоже, — в тон ему отозвался отец.
Льюис хотел проститься с Элгирой, но она всё время стояла с Ричардом. Они о чем-то без конца говорили. Оба были грустные. Душа уже начала метаться от волнения, как перед самым трудным экзаменом. Льюис тенью слонялся между всеми, пока не уткнулся в Ольгерда.
— Скоро мы пойдем?
— Наверно. Твоему отцу виднее.
— А что будет с ними, Ольгерд? С золотыми львами? Вы же знаете историю…
— Да ничего хорошего, — вздохнул Оорл, — войска царицы Нормаах уже высадились на побережье. Судя по тому, что мумия ее сохранилась в мавзолее, она и тут будет править.
— Значит, война?
— А куда от нее денешься, от этой войны? Мы по-другому не умеем. За сорок тысячелетий и то ничего нового не придумали, только оружие меняется.
— Жаль, — только и мог проговорить Льюис, ему стало совсем горько.
— Пора! — объявил дядя Рой.
Он подошел к ним двоим и спросил с какой-то странной иронией:
— Не наговорились еще?
Льюис заметил, как они с Оорлом посмотрели друг на друга, и ему это не понравилось.
Он давно догадался, что отец ненавидит двух Прыгунов: Кера и Ольгерда. Не понимал только за что. Теперь было ясно, чем не угодил ему Азол Кера. Но что они не поделили с Ольгердом? Тот вообще был землянином!
Оставив их вдвоем, он наконец добрался до хозяйки. Та обняла его и ласково погладила по волосам. Как мама, которую он почти не помнил.
— У тебя всё будет хорошо, сынок. Не отчаивайся. Счастье уже близко.
— Счастье было здесь, — с грустью сказал он, — а там… что там может быть хорошего?
Герц шел по коридорам, переступая через обессиленных охранников. Больше можно было не прятаться и не переодеваться: никому уже не было дела, кто там шатается по дворцу.
Улпард со своими дружками беспробудно пил, чтобы заглушить ужас, остальные в панике требовали от него бегства с этой проклятой планеты.
Ингерда взяла к себе детей Кантины, на это тоже никто не обратил внимания. Фальг заявил, что прирежет Улпарда, и его с трудом удалось отговорить от этого рискованного шага. А вообще, жаль было мальчишку.
Герц торопился. Вся его жизнь была — сплошные прыжки и беготня. Проводив Роя, он прямо из Центра Связи отправился в «Корку», потом в больницу, потом проверил корабли на орбите, а теперь направлялся в подвал кухни, где ждала его Эния.
