Роскошная женщина в золотом платье довольно странно смотрелась в рабочем кабинете полпреда. Ингерда довольно быстро привыкла к аппирской роскоши и одевалась как царица, сама того уже не замечая. Ричарду это не нравилось, но его мнение никого не интересовало.
— Послушай, па, это все-таки твой внук, — сказала она с упреком.
— Ну и что? — сухо ответил он.
— Ну, надо же что-то делать!
— У него есть отец и мать, дядя, старший брат и старшая сестра. Не достаточно ли воспитателей для одного оболтуса?
— А ты, значит, ни при чем?
— Я своих детей вырастил. И Эдгара тоже, если ты об этом помнишь.
— Это было давно, — проглотив оскорбление, сказала Ингерда, — сейчас совсем другое время.
— Я стар, — напомнил он, — и у меня полно дел.
— Ты просто его не любишь, — раздраженно сказала она.
— Терпеть не могу, — согласился Ричард.
Они долго смотрели друг на друга. Дочь искала слова, а он искал выход из ситуации.
— А меня? — спросила она, — любишь?
— Это могла и не спрашивать, — нахмурился он.
— Ну, так помоги мне!
— Чем?
— О, боже!.. Спаси моего сына. Он куда-то катится, и мне за него страшно!
— Бояться надо не за него, а за тех, кто его окружает.
— Послушай! — Ингерда сверкнула зелеными глазами дикой кошки, — ты ничего в нем не понимаешь. Ты его не знаешь совсем!
— Да уж, конечно!
— У меня прекрасный сын! Да-да! Только ему заняться нечем. Подумай сам: он может всё, а делать ничего не надо. Всё уже есть. Эпоха переселения закончилась. Он бредит ею, но она уже в прошлом.
— Захотел бы — давно нашел бы себе дело, — сказал Ричард.
— Он и находит, — поморщилась дочь, — всякую муть. Он же еще мальчишка.
— Мальчишке двадцать лет.
— Да. Но именно по твоей милости его не приняли в совет Директории. Я так надеялась, что он почувствует ответственность и возьмется за ум…
— Чего ты от меня хочешь? — устало вздохнул Ричард.
— Я хочу, чтобы ты хоть немного о нем подумал, — снова с упреком посмотрела Ингерда, — дай ты ему какую-нибудь работу, озадачь его как следует. Ты же полпред, что тебе стоит?
— Я ему не доверю даже мытье пепельниц.
— Папа!
Он и сам понимал, что получается порочный круг: чем меньше они доверяли мальчишке, тем наглее и несноснее он становился. Разорвать этот круг было необходимо, но почему опять ему?
— А о чем думает Леций? — спросил он хмуро.
— А что может предложить ему Леций, если Аггерцед — не член Директории? Ничего серьезного.
— Я тоже не предложу ему ничего серьезного.
— Но ты все-таки подумай.
Он задумался, отойдя к окну. Идти навстречу наглому мальчишке не хотелось. Хотелось напротив взять его за шкирку и отметелить как следует. Да и вообще настроение в последнее время стало прескверное. За окном на площади было людно, разноцветные зонты и плащи как-то оживляли серые краски пасмурного осеннего дня.
— Может Ольгерд возьмет его к себе на раскопки?
— Па, ты же знаешь в каких они с Ольгердом отношениях!
— По-твоему, со мной у него отношения лучше?
Дочь нервно вскочила.
— Да придумай ты что-нибудь, в конце концов! Что ты всё валишь на других?
— Сядь, — обернулся он к ней, — и не кричи. Я сам всё понимаю.
Пока он думал, расхаживая по кабинету, она нервно перекладывала папки на его столе: синие, красные, желтые, черные… В черной папке лежал странный документ, в который Ричард никак не мог поверить. Земля резко сокращала свою помощь Пьелле. Было похоже, что у членов Административного Совета случился массовый психоз. Все вдруг испугались аппиров и их быстрого развития. Даже в Центр Связи прислали землян-практикантов…
— Пожалуй, у меня есть для него дело, — сказал Ричард.
— Какое? — оживилась Ингерда.
— Мне нужен Прыгун. Наглый, шустрый, хитрый и без особых моральных принципов.
Чтобы разобраться, кто мутит воду в Административном Совете.
— Ты хочешь послать его на Землю, па?
— Да.
— Но Герц никогда не был на Земле.
— Что ж, давно пора.
Ричард поискал внука по личному номеру и обнаружил его в спальне. На экране заспанный Герц вытаращил глаза и растер по лицу краску, становясь совершенно похожим на чучело.
— О, боже, — пролепетал он зевая, — ночной кошмар…
— Дневной, — поправил Ричард, — сейчас только два часа.
— Да. По ночам ты мне, к счастью, не снишься.
— Просыпайся. Мне надо с тобой поговорить.
— Прям щас?
— Нет. Умывайся и прилетай в полпредство. Я жду тебя в кабинете.
— Ого! — внук потянулся и почесал затылок. Его короткие рыжие волосенки торчали забавным ежиком, — я уже как-то поговорил с тобой в твоем кабинете. Лет пятнадцать назад.
Что-то больше неохота.
На такое заявление Ричард даже не нашелся сразу, что ответить. Это было давно, и он действительно рявкнул на парня прилично. Просто рявкнул, ничего больше, но поскольку на это сокровище никто даже голоса никогда не повышал, то сей воспитательный момент привел его в шок.
— Сынок! — подбежала к экрану Ингерда, — прилетай немедленно. Мы оба тебя ждем!
— А ты что там делаешь? — спросил Герц с недовольной миной.
— Прилетай. Узнаешь.
— Ма, ну что ты, в самом деле…
Ричард отодвинул дочь от экрана. Она его только раздражала, когда так лебезила перед этим оболтусом.
