Да, он действительно состоит в тайном студенческом марксистском кружке, ведет занятия с рабочими на заводе Гужона, разъясняет им, кто повинен в их тяжкой доле, организует их на борьбу за свои права, за свободу. Даже состав членов кружка лежит перед следователем, записанный в студенческой тетради Дмитрия Ильича. Но фамилии записаны невидимыми чернилами между строчек лекции по анатомии. А пятьсот рублей студенты и рабочие собрали на организацию подпольной типографии. Утратить эти деньги нельзя. Типография должна действовать. А как их спасти, когда они уже в руках полиции?
- Кто вам дал эти деньги? - уже кричит следователь.
Дмитрий Ильич молчит и будет молчать до тех пор, пока не придумает выход из положения.
Взбешенный следователь велит увести заключенного в камеру. Не сегодня, так завтра он заставит заговорить этого студента, заставит сознаться.
"Надо написать письмо маме, - решает Дмитрий Ильич, - она выручит". Письмо будет тщательно просматриваться в тюремной канцелярии. Его надо зашифровать. Как же мама узнает, что письмо содержит шифр?
Подумав, Дмитрий Ильич садится за письмо. Пишет долго, много, пишет все, что приходит в голову. Следит только за тем, в каком слове сделать грамматическую ошибку. "Нелегко писать с ошибками! Просто невероятно трудно", - усмехается про себя Дмитрий Ильич.
Письмо послано.
Теперь он уверен, что мама выручит.
..."Что за странное письмо?" - перелистывает Мария Александровна исписанные листки. Две бессонные ночи провела она после ареста Мити - и вот это письмо. О чем только он не пишет: и о сердечных болезнях - это то, что они проходят сейчас на медицинском факультете, и воспоминания из детства, и о корове Красавке. Подробно излагает содержание книги Жюля Верна "Дети капитана Гранта". Огромное письмо, а о себе только в конце сообщает, что здоров и надеется скоро быть дома. Пишет словно не из тюрьмы, а с прогулки во время каникул. И так много ошибок, это непохоже на Митю, с огорчением думает Мария Александровна. Уж не заболел ли он? Что за нелепая фраза:
Ву
глу м ышь седит на мення глядит!
Бяда!
Мария Александровна подчеркивает ошибки, всматривается в слова и вдруг видит, что из ошибок составилось: "В углу мышь седит на мення глядит. Бяда!" "У меня..." Письмо, видно, не простое, а шифрованное.
Мария Александровна тщательно выписывает ошибки и читает подчеркнутые ею буквы. Получилось новое письмо:
"У меня отобрали пятьсот рублей. Три ассигнации по сто, четыре по пятьдесят. Предупреди Марка, что эти деньги он дал мне на обзаведение хозяйством. Пусть получит обратно".
Мария Александровна поспешно одевается и едет к Марку Тимофеевичу.
...На третий день следователь вырвал "признание" у арестованного. Дмитрий Ильич сообщил, что деньги его личные и что он получил их взаймы от мужа сестры Марка Тимофеевича Елизарова. "Признался", - сердце сжалось. А что, если мама не сумела раскрыть шифр или письмо задержали в тюремной канцелярии?
Следователь вызвал Елизарова.
- Какими средствами располагает Дмитрий Ульянов? - спросил он.
- Какие средства могут быть у студента? Никаких... - Марк Тимофеевич пожал плечами.
- Так-с, никаких, - обрадовался следователь. - Вот это нам и нужно было знать.
- Поэтому я и ссудил Дмитрию Ульянову пятьсот рублей на обзаведение хозяйством. Он студент четвертого курса. Я полагал, что он кончит университет, станет работать врачом и вернет мне деньги.
- Ульянов из университета исключен, - отрезал следователь.
- Значит, зря я ему давал, - вздохнул Елизаров. - Он, наверно, успел их истратить?
- Нет, - ответил следователь, - деньги отобраны при обыске.
- Тогда прошу вернуть их мне.
- А не помните ли вы, сколько ассигнаций вы ему дали, какого достоинства?
- Три ассигнации по сто рублей и четыре по пятьдесят, - отвечает Марк Тимофеевич, вспомнив записку, переданную ему Марией Александровной.
- Совершенно верно, - вздыхает следователь. - За получением их обратитесь в тюремную кассу.
ЦВЕТЫ В КАМЕРЕ
Мария Ильинична, сцепив руки за спиной, ходит по камере, отсчитывает тысячу утренних шагов. В последнем письме мама просила не засиживаться за вязанием, спрашивала, сколько шагов в длину ее камера, и очень просила побольше маршировать.
- Восемьсот двадцать... восемьсот тридцать... - отсчитывает Мария Ильинична шаги десятками. Отсчитывает и знает, что мама недаром спрашивала, сколько шагов в камере.
Она тоже утром делает тысячу шагов по комнате, занимается гимнастикой, делает холодные обтирания, чтобы сохранить силы, которые так нужны ее детям. Милая мамочка! С какой готовностью она пошла бы в тюрьму вместо каждого из своих детей, так же, как добровольно решила идти в ссылку с ней, дочерью.
- Восемьсот девяносто... девятьсот... - считает Мария Ильинична и ходит, ходит, нахмурив темные брови, сцепив пальцы.
Кто придумал тюрьму? Кто-то очень жестокий, с черным, волчьим сердцем. Нет тяжелее доли для революционера, чем заключение в тюрьме. И заключают его в тюрьму за то, что он очень любит свободу и к этой свободе зовет людей.
