Брюсов Дик отмел сразу — если что и получилось бы у Моро в два счета там, в секторе Кентавра, когда он валялся беспомощный — так это сдать «Паломник» Брюсам. Доступа к корневым каталогам, который он получил, было достаточно, чтобы отправить ансибль-пакет по заранее заданным координатам — а координаты он бы в этом случае знал. Но если не Брюсы, то кто может целенаправленно охотиться именно на леди Констанс?
— Ну-ка дай, — Дик протянул руку за потрепанной книгой рецептов мистресс Хару, по которой Бет готовила мисо. Открыв одну из чистых страниц «для записей», он вынул из переплета стило и записал первую версию: Морита — искатель приключений, польстившийся на легкую добычу: корабль, гемов, молодого пилота и знатную леди, за которую можно взять выкуп.
Бет сунула нос в записи, но Дик писал на нихонском. Кандзи ползли по полям книги, как жучки, сверху вниз. Дик записал первую версию о Морите, рядом с ней — вторую: Морита — чей-то шпион. Нужно расспросить леди Констанс, кто еще, кроме Брюсов, может искать ее головы. Третья версия родилась сама собой, когда рядышком оказались записаны первая и вторая: Морита — шпион Рива.
Дик погрыз стило. У доминиона Ван-Вальденов и Мак-Интайров не было никаких особенных счетов с домом Рива — не считая того, который был с домом Рива у всей Империи. Мауи была планетой окраинной и близкой к Ядру, дискретные зоны, пролегающие вблизи от нее, вели к тысячам неисследованных секторов — это делало Мауи удобной для добычи левиафанов, и действительно, на Тепе-Хану толклись левиафаннеры со всей Империи — а во всем остальном это было захолустье, и даже имперский лайнер ходил раз в три месяца. Зачем шпионам Рива Ика-а-Мауи и доминатрикс Ика-а-Мауи?
Но все-таки отметать эту версию так сразу было нельзя. В конце концов, одно не отменяет другого, и если Морита даже шпион Рива — это вовсе не значит, что он по своей воле попал на один борт с леди Констанс. Он мог просто забраться на Мауи по своим делам. Левиафаннеры мотаются туда-сюда по всей Империи, среди них много сомнительных типов, и Морита мог просто скрываться там от властей или Инквизиции, а шпионские его дела не имели никакого отношения к леди Констанс. Он просто хотел «домой», а тут представился такой случай — целый корабль, ценные заложники и гемы-рабы… Все яйца в одной корзинке.
Дик не знал, как из сходящихся и расходящихся фактов выстроить единое целое. Не знал, как и о чем спрашивать, чтобы тебе помимо воли рассказали больше, чем хотят. То, что он успел узнать о Моро от самого Моро, не особенно помогало ему. Кстати, если Морита из дома Рива и стремится туда — то вполне возможно, что он знал, как перенастроить НавСант так, чтобы Дик сам проложил курс и сам проследовал в западню, которую Рива уготовили любому кораблю, вторгающемуся в их локальное пространство. И что тогда? Насколько он успел осуществить свои планы? То, как он себя ведет… Словно весь мир у него в кармане… Если это не блеф, то… Юноша похолодел, на секунду представив себе, что уже привел корабль туда, куда Моро хотел попасть.
Он вскочил, торопливо извинился перед Бет, выбежал на лестницу и помчался в рубку.
— За время вашего отсутствия ничего не случилось, — отрапортовал Рэй.
— Ага, — сказал Дик, плюхаясь в пилотское кресло и натягивая шлем.
Можно перепрограммировать и обмануть любую систему. Разрушить базу данных, переменить ориентиры, изничтожить резервную копию.
Нельзя лишь вытравить у пилота его чутье.
Если бы Дик доверял своему чутью немножко сильнее, а картам и сантору — немножко меньше, он бы раньше понял, что к чему. Если бы он обладал опытом даже не Майлза — а хотя бы капитана Хару, он бы понял, что к чему, сейчас, когда, пройдя сквозь темноту и глушь верхних миров, он высунул голову над поверхностью темного озера.
Он был один. Ни следа чужого присутствия. Никаких возмущений в черном и в белом. До ближайшего отверстия было еще далеко, да и не всякое отверстие годилось, а лишь то, в которое задували мощные сквозняки, пульсирующие и горячие белые ветра, что проносились сейчас над головой, под сводом пещеры. Здесь было такое, и Дик развернулся к нему всем существом, вглядываясь и запоминая. Коридор был широк и уходил в неописуемую, теряющуюся даль. Будет трудно, понял Дик. На таком горячем ветру будет трудно, но осмысливать этого сейчас он не мог — только воспринимать. Он опять ушел в себя и погрузился в темные воды одиночества — а через короткое время открыл глаза в рубке.
В этом секторе были очень сильные энергетические потоки — если он правильно понял, что такое белый ветер. Они могли быть здесь только если тут имелось поблизости какое-то скопление, энергия которого из-за близости забивала бы энергию Ядра — но Дик не мог различить этого скопления, а от Ядра они были далеко. Дик уже привык ко всякого рода подвохам и почти ждал от судьбы какой-либо подлости.
После ужина он взял управление на себя и пригласил лорда Августина в рубку, посмотреть на показания приборов и на карту.
— Интересно, — сказал лорд Августин, глядя на приборы. — Чертовски интересно!
