Спасенный полностью

Людоеда убил Кинсби. Когда вся децима прибежала на его крик, людоеда поздно было спасать — Кинсби сломал ему шею.

Человек, проносивший кидо только месяц, считается достаточно подготовленным для боя, но если нужно взять кого-то живым, лучше не доверять это дело новичку: экзомышцы кидо развивают усилие в три тысячи ньютонов. Кинсби грубо схватил людоеда за шиворот — и вот результат.

Коммандер Сагара считал это своей ошибкой. Он взял Кинсби лишь из-за нехватки людей. Шанс, что людоед выйдет сам на Кинсби, был мизерным, однако… человек предполагает, а Бог располагает.

— Чего ты полез к нему? — спросил Сагара. — Я что приказывал?

— Тут был мальчик, — смущённо пробормотал Кинсби. — Я боялся что он…

— Какой мальчик? — сержант Дуэрте склонился над телом людоеда. — Вот невезение… уцелеть в этом аду — и помереть так глупо.

— Маленький мальчик, — Сагара не любил эту манеру Дуэрте: спросить, а потом дальше говорить что-то своё, не дожидаясь ответа. — Такой маленький, что пролез в эту дырку.

Сканер показал уже слабый след живого тепла — ребёнок тут действительно только что был, но уже втиснулся между двумя плитами развалин дома — и без следа исчез во тьме.

— Пацан! — Дуэрте присел перед щелью на корточки. — Эй, пацан! Хочешь есть? У меня есть кое-что вкусненькое! Не бойся, мы не сделаем ничего плохого! Мы свои!

— Без толку, — сказал Сагара, хотя Дуэрте мог сам видеть на сканере, что нет никаких признаков тепла или движения. — Там где-то ход в канализацию.

— Но он может меня слышать, — возразил Дуэрте.

— Может. Но всё равно не вылезет и не отзовётся. Кинсби, с тобой всё нормально?

— Ага, — торопливо ответил новиций. А потом посмотрел Сагаре в глаза и моргнул. — Нет.

— Если нет — это нормально, — кивнул Сагара.

Собралась почти вся децима Дуэрте — Коллинз, Гван, Шелипоф, Жакинта, Розуэлл, Бранко, Тоити, Уэле.

— Что случилось? — спросил Розуэлл.

— Этот красавчик… — Дуэрте показал рукой на Кинсби, — решил, что нам тут мало мертвецов.

— Стоп! — скомандовал Сагара. — Кинсби, докладывай.

— Я заметил на сканере тепловой след, — начал Кинсби, — позвал вас, а затем… я подумал — если это он, и тут есть ещё один — может, он не слышал наших громкоговорителей и снова охотится?

— Правильно подумал, — кивнул Сагара.

— Я решил убедиться и побежал… начал передвижение в направлении…

— Говори по-человечески, — поморщился Сагара. — Не в учебке.

— Побежал на юг, где был этот тепловой след. И увидел там обоих там, — Кинсби показал рукой в том направлении, откуда они все прибежали в этот тупик. — На углу. Взрослый и ребенок. Он как будто гнался за мальчиком. Мальчик свернул сюда — а он кинулся на меня. Я схватил его за шиворот… дёрнул…

— Несчастный ублюдок, — вздохнул Жакинта. — Почему он просто не вышел к нам?

— Он уже не объяснит, — сказал Дуэрте. — Отмучился. Берем его и несём на кладбище.

— А что с ребёнком? — спросил Кинсби.

— Ничего, — сказал Сагара. — Ребенка мы всё равно сейчас не найдём. Малый ускользнул в эту мышиную нору. Никто из нас сюда не протолкнётся, даже Гван, даже сняв кидо.

— Может, оставить кого-то покараулить? — предложил Тойчи. — Парень ещё может вернуться.

— Только не Кинсби, — Шелипоф присел над мертвецом и снял рисунок радужной оболочки глаза, потом приложил ладонь людоеда к сканеру. — Он шеи ломает.

Людоед после смерти выглядел удивлённым. Рот его раскрылся, точно желая сказать: «Вот те раз!» Единственный глаз выкатился. Волосы на голове росли реденькими пучками, а лицо было как этот разрушенный город.

— Паскудная у тебя работа, Шел, — сказал Бранко, разворачивая пластиковый пакет для тел. — С такими типами приходится за ручку здороваться.

— У этого хоть руки есть, — ответил Шелипоф. — И даже один глаз. И можно положить его в мешок в один приём.

— Всё без толку, если не найдём городской архив.

— А что это у него тут? — Шелипофу пришлось разгибать пальцы мертвеца, чтобы приложить к сканеру и левую руку. Людоед держал какой-то свёрток — и Шелипоф, положив этот свёрток ему на грудь, осторожно развернул его.

— Ба! — удивился он. — Это морская жрачка — водоросли, крабы, ещё какая-то пакость…

Шелипоф завернул всё снова в ткань, переложил труп в пакет, застегнул и перебросил через плечо.