У самого входа в пещеру она увидела наполовину занесенный снегом глайдер-антиграв, и улыбнулась. Она хорошо знала эту старую, обшарпанную машину.
Нейгал относился к ее «хоспису» как к необъяснимому капризу любимой женщины. Мосс был бы не в силах смотреть на это дело так: он человек совсем иного склада. По сравнению с отцом он был как разбавленное вино. Когда Эктор Нейгал приехал в свой манор, Кассандра вкусила крепленого вина.
Она знала, какие слухи ходят в поселке: старик переманил ее богатством, обещая завещать после себя манор. Глупость двойная: во-первых, Нейгал никогда не обидел бы сына, лишив его наследства, во-вторых, ее не интересовал манор — она вообще не собиралась оставаться на побережье дольше, чем потребует работа. Она была с Нейгалом просто потому, что он был Нейгалом.
У них не было будущего. Нейгал оказался первым мужчиной, которого Кассандра готова была видеть отцом своих детей — но детей у них, похоже, не могло быть. Эктор происходил из незнатной и бедной семьи, потомственной босоты, которая никогда не могла позволить себе дорогостоящую генную модификацию — инсталляцию генов шедайин, продлевающую плодотворную жизнь до ста и более лет. Возраст уже брал свое: фиаско в постели случалось не так уж часто, но забеременеть Касси не могла. Когда она заикнулась об искусственном оплодотворении, Эктор рассмеялся: «Девочка, ты можешь себе вообразить, как я спускаю в пробирку? Нет, Шоколадка, давай оставим эту затею. Не будем ничего красть у жизни из подсобки — будем радоваться, что нам налили за стойкой». Хорошо ему говорить, у него есть шестеро детей от двух жен, старшие — ее ровесники! Впрочем, у него были свои завиральные идеи — один раз он заикнулся, чтобы она после его смерти вышла замуж за Мосса. Может быть, это казалось ему удачной мыслью — что после смерти он каким-то образом, через ту часть, что есть в сыне, все же будет с ней, и бла-бла-бла… Но лично ей это казалось просто отвратительным. Мужчина, который покорно ждет, пока отец дотрахает его любимую женщину — это «типичное не то».
Эктор ждал ее в одном из коридоров неподалеку от укрытия — видно, не мог усидеть там (он был страшно брезглив) и ходил взад-вперед, согреваясь.
— А у меня сюрприз, Шоколадка, — он улыбался как мальчишка, приготовивший какую-то каверзу.
— Новенький? Странно, я еще ничего не слышала о побеге.
— Не угадала. Гости.
— Гости?
— Угу.
Кассандра ожидала чего угодно — в принципе, от Эктора можно было ожидать чего угодно; но такого поворота событий она не ждала даже от него.
Он пригрел имперцев. Официально пригласил в гости экипаж и пассажиров разбившегося на ледяной равнине левиафаннера.
— Ты с ума сошел! — ахнула она. — Их же наверняка ищут! Как они могли проскочить?
— Да, меня тоже это занимает, — спокойно отозвался он. — Касси, ты сейчас сама их увидишь, и поймешь, почему я пригласил их в манор. Честное слово, иначе было никак.
Кассандра прошла за ним в пещеру, сообщавшуюся с убежищем извилистым и узким ходом. Она знала эту пещеру и знала, что оттуда есть путь наверх — но сама этим путем не пользовалась, не любила ездить по леднику. Когда она увидела этих нарушителей границ, она признала правоту Нейгала: иначе нельзя было поступить.
Трое из них были детьми: двое мальчиков, пяти и пятнадцати лет, одна девочка-подросток — фем, вполне развитый и, что очень странно — без клейма. Как правило, фемам клеймо не инсталлируют — просто маркируют лоб пигментным знаком, по которому можно определить имя хозяина. С годами знак выцветает, к двадцати годам сходит полностью — но кто из фемов доживает до двадцати лет? Тот, кто освобожден имперцами… Касси присмотрелась поближе — и не увидела даже бледных следов знака.
Пятеро были гемы: четверо тэка и боевой морлок. Подчинялись все женщине, примерно тех же лет, что и Кассандра — а может, моложе или старше, плюс-минус пять: трудно точно назвать возраст людей с примесью крови шедайин. Девочка-фем держалась с ней не как служанка, а как дочь. Темноволосая и сероглазая, женщина представляла ярко выраженный гэльский тип, без примеси азиатских или африканских генов, но для потомка шедайин — низковата; значит, росла на планете с повышенной гравитацией. К тому же типу относился и ее брат — но он был выше сестры, а из-за худобы казался вообще длинным: видимо, период интенсивного роста провел на другой планете, с нормальной или даже пониженной тяжестью.
«Тир-Нан-Ог или Бран», — подумала она, протягивая имперке руку для пожатия и представляясь.
— Констанс Мак-Интайр, — ее приветственный короткий поклон отличала врожденная грация аристократки. Кассандра слегка позавидовала.
