Призрак уже уволок паренька по лестнице наверх. Тут, у входа на галерею, был последний рубеж. Газ расползся по коридорам быстро — Актеон тоже валялся без сознания, хотя почти успел доползти до галереи, где был свежий воздух.
— Ну, как ты? — Нейгал уже видел, что парень стоит на своих ногах. Шлем его почернел и сквозь забрало он, конечно, ни черта не видел: сгорело защитное покрытие. Подняв звбрало, Нейгал увидел, что лицо мальчика цело, только покраснело, как под жарким солнцем.
— Ну, парень, жив твой Бог, — Нейгал хотел хлопнуть его по плечу и обнаружил, что правая рука не поднимается выше уровня живота — заклинило сервомотор.
— Ну, а ты как? — спросил он у Призрака-Ионатана. И прежде, чем тот разлепил прокушенные губы и ответил, увидел сам: левое плечо и бок гема были сожжены до костей, видных сквозь дыру в доспехе и здоровущую яму, которую огонь выел в плоти. Рана почти не кровоточила, но Нейгал знал, что она причиняет сейчас адскую боль даже устойчивому к боли морлоку.
На поясе Призрака висела аптечка — и в ней был мощный анальгетик. Нейгал вытащил его, переломил капсулу, высвободил иглу и пихнул прямо туда, в обнаженное и опаленное мясо.
— Аригато, хито-сама, — от боли Призрак перешел на свой «чиби». — Прошу, вколите мне еще и стим. Я еще могу сражаться…
Нейгал достал вторую ампулу — с мощным нейростимулятором. Люди называли его сокращенно «ПП» — «Последний поцелуй». Или «Полный пиздец», кому как больше нравилось. Эта отрава вздергивала даже полумертвого на ноги — на полчаса-сорок минут — а потом выпивала все силы. Ее кололи, когда не надеялись выжить, и оставлось лишь одно — побольше врагов унести с собой.
Нейгал открыл иглу и уколол Призрака под воротник, в толстую мышцу. Тот оскалился.
— Добрый Бог… учит руки мои… воевать… и пальцы мои… драться…
Он встал, ударил хвостом о пол и снял с пояса флорд.
Эктора охватило смертное предчувствие — уже не наведенное инфразвуком, а настоящее. Что он сделал в жизни, что успел? Поднялся из канавы в полковники — чтобы убить пятьдесят с лишком тысяч человек? И потом не мочь сделать счастливой даже одну женщину, спасти даже одного мальчика? Сыновья выросли говнюками, жены оказались стервами, любовницы… ну, бляди — они бляди и есть, кроме Касси, конечно…
— Как я ненавижу Вавилон… — простонал мальчишка сквозь зубы. — Как я его ненавижу…
Эктор понял, о чем он говорит. Не мог согласиться — но понял.
Раздалось зудение резака. Нейгал отбросил бесполезное теперь ружье и активировал флорд. Мельком глянул в коридор — и обомлел: там стояла Касси и смотрела на него.
Видимо, она сумела как-то остаться в сознании — дышала через мокрую ткань, наверное, а потом выползла сюда, схватить воздуха. Соображала плохо.
— Ты чего вылезла?! — заорал Эктор. — А ну, обратно!
Грохотнула падающая дверь внизу. Эктор занял свою позицию за маленькой баррикадой.
Рэй желал крови. В нем заработала сейчас на всю катушку программа, вложенная создателями: убить, оборвать дыхание — и ощутить от этого радость.
Впрочем, Мориту он убил бы, даже если бы его за это ждали все муки ада.
На страже у катера стояли два человека в кидо. Рэй прикидывал, что лучше сделать сначала — убить их (и тут уж поднимется шум) или найти Моро?
Нет, смерть Моро в одночасье этого штурма не прекратит. Нужно захватывать катер.
Динго под его рукой не рычал, а рокотал беззвучно — только дрожь передавалась ладони, лежащей на косьем загривке.
— Вот, — Рэй показал Динго на одну из темных, высоких фигур. — Бери его, Динго. Вали его. Вали, понял? Он плохой. Плохой, Динго!
Рокотание коса перешло в почти слышимый звук. Сгорбясь, крадучись, Рэй прошел вдоль корпуса катера и отпустил ошейник.
— Что за… — успел сказать один из охранников. Рэй ударил его флордом точно в единственное место кидо, сквозь которое можно убить человека разом: шейное сочленение.
А вот со вторым вышла промашка. Повалить-то его Динго повалил, а вот удержать на те полсекунды, что Рэю были нужны — не смог: он отшвырнул от себя коса, дважды выстрелил в Рэя — и тому пришлось упасть в снег — потом нырнул в люк и захлопнул его.
Теперь оставалось только бежать искать Моро и Тень. И рвать глотки всем, кто попадется на пути.
Там, где темнел манор, выстрелы стали глуше, но не прекратились — и Рэй понял, что штурмовики ворвались в дом. Времени оставалось мало, совсем мало! Он побежал туда — на выстрелы, на неясный свет, бьющий, наверное, из дверей — и тут в темноте перед ним выросла громада глайдера, за рулем кто-то возился, и у Рэя радостно прыгнуло сердце: удача все-таки была хоть с кем-то из них! Он припустил быстрее — и чуть не растянулся, споткнувшись обо что-то большое. Уже вспрыгнув на борт глайдера, оглянулся — и увидел: вытянувшись, в снегу лежал Давид. Тень.
Он развернулся к фонарю кабины глайдера — и встретился с улыбкой Мориты.
