Дима, стоявший возле Покачалова, хмыкнул. Происходящее в самом деле казалось до смешного нелепым. Никита больше ничему не удивлялся. На судорожные попытки объяснить увиденное не осталось сил. Когда Максим расчистил парапет, открыв вид на лежавший под площадкой Город Солнца, Покачалов понял, что истощён. Слишком многое навалилось на них за экспедицию, и представший перед ними во плоти возрождённый Эдем стал последней каплей. Никите оставалось расслабиться – позволить течению подхватить его обессилевшее сознание и нести дальше, по никому не ведомому руслу. К чему брыкаться, рваться к берегу, кромки которого не видно? Нет, лучше лечь на спину и смотреть на фантасмагорию проносящихся над тобой красок чужого январского неба.
– Христиане, – вновь повторил Скоробогатов, и его голос прозвучал почти торжественно.
– И ещё разок, – прошептал Дима. – Чтобы наверняка.
Аркадий Иванович действительно произнёс «христиане» в третий раз, словно решил, что количество ответов должно соответствовать количеству вопросов, и тут уж Дима не сдержал смех. Следом засмеялись и Аня с Максимом. Скоробогатов с негодованием обернулся к ним. Боялся спугнуть старика. Напрасно. Старик остался доволен. Воздел правую руку, тряхнул костяшками крючковатых пальцев, затем поднёс их к губам. Что бы ни означал его жест, враждебности он не выражал. Скорее, добродушное приветствие.
Покончив с церемониями, старик посмотрел прямиком на Максима. По-испански попросил его помочь с разделанной тушей мазамы – завернуть куски мяса в плотные листья бегонии, стопка которых лежала поблизости. Максим, услышав от Ани перевод просьбы, без промедления пошёл к незнакомцу. Всё складывалось так непринуждённо, будто они давно привыкли подниматься на горный хребет в джунглях, встречать там выбеленного отшельника и помогать ему с добычей.
Старик укладывал мясо на подготовленный лист, загибал его края, а Максим обвязывал получившийся конверт тонким корешком, заменявшим верёвку. Покачалов, как и другие, следил за слаженной работой старика и Максима, а потом не удержался, вернулся к парапету, чтобы с высоты ещё раз взглянуть на Город Солнца. Догадывался, что вскоре они устремятся вниз, на его улицы.
За парапетом начинался ступенчатый обрыв – закруглённая стена котлообразной впадины, напоминавшей кальдеру потухшего вулкана. Над противоположной стороной, где можно было разглядеть схожую обзорную площадку, чуть поодаль вздымалась вершина – та самая, что служила для экспедиции главным ориентиром. Отсюда она не казалась массивной и величественной. Больше напоминала сопку. К тому же вершина была расколота. Тёмная полоса выдавала в ней разъём, и Покачалов не сомневался, что он продолжает общую трещину, начавшуюся в изножье скального отвеса и усмирённую выдолбленными в ней ступенями горной лестницы. Возможно, трещина рассекала весь хребет, а значит, лестница могла уводить и на его западную сторону.
Верхние края котловины были неровные, зубчатые; местами они обвалились, а местами приподнимались плоскими выступами. На выступах виднелись некие подобия каменных ротонд, и это было лишним свидетельством того, что человек освоил всё предоставленное котловиной пространство и даже вышел за его границы. Котловина была не такой глубокой, какими бывают иные кальдеры. Если бы кто-то задумал построить в ней двадцати- или двадцатипятиэтажное здание, жители верхних этажей без труда выглядывали бы за её кромку.
Дно котловины в диаметре достигало метров двухсот, не больше. Именно там и разместился возрождённый Эдем, если верить соляриям –
С высоты осмотреть город в деталях не удавалось. Котловину, как и вершину, как и скальные накаты вокруг, покрывала густая растительность с редкими проплешинами обвалов и нетронутых зданий. Так походный котелок, вовремя не отмытый от остатков еды, быстро зарастает пушистой плесенью; она скрывает его бортики, не позволяет разобрать, чем именно в последний раз кормились путешественники. Возрождённый Эдем был явно заброшен. Безумное предположение Гаспара Дельгадо, что его населяют потомки соляриев, не оправдалось. Покачалов понимал, что старик-отшельник – лучшее, на что путники могли рассчитывать в цветущем могильнике, хотя с происхождением старика ещё предстояло разобраться.
