Ближе к лету Лиза отправила Максиму ссылку на статью в «Диарио-де-Севилья», где сообщалось о безвременной кончине известного бизнесмена и мецената Скоробогатова на «амазонском сафари» в джунглях, куда Аркадий Иванович отправился с близкими друзьями. В статье указывалось, что владельцем «Форталезы» и прочего имущества Скоробогатова станет его единственная дочь. Под ссылкой Лиза написала, что хочет выплатить долги Екатерины Васильевны, купить ей другой дом в районе получше и поближе к Москве. Кроме того, предложила Максиму деньги на ринопластику. Добавила, что знает хорошего хирурга в Севилье, и обмолвилась, что готова помочь Максиму с переводом в какой-нибудь испанский университет. На предложения Лизы Максим ответил отказом. С тех пор о ней не слышал.
Исправлять горбинку сломанного носа он не собирался. Привык к ней, как привык и к седой пряди, оставшейся после обморока в скальной лакуне. Университет Максима вполне устраивал старый – он восстановился в Московском политехе, но стипендию потерял и вынужденно перешёл на платное обучение. В любом случае рассчитывал большую часть времени уделять не учёбе, а работе в «Изиде». Покачалов, как и обещал, сделал Максима её совладельцем. Антикварный магазин в последние годы пришёл в упадок, но его доходов хватило на выплату маминых долгов и на учёбу в университете. Дом в Клушино мама продавать отказалась, и Максим согласился нанять рабочих, чтобы довести до ума пристройку с верандой – осуществить мечту Корноухова.
Покачалов сказал, что давно помог бы Екатерине Васильевне. Не знал про болезнь дедушки Максима и про взятые на его лечение кредиты. Раньше нарочно избегал встреч с Екатериной Васильевной, не хотел подставлять её и боялся однажды услышать о возвращении Шустова-старшего. Знал, что будет вынужден лавировать между Сержем и угрожавшим ему Аркадием Ивановичем. Радовался, что история Города Солнца закончилась, мог спокойно продолжать работу в «Изиде» и постепенно обучать антикварному делу Шустова-младшего.
Летом Максим снял однокомнатную квартиру в шестом микрорайоне Зеленограда. Первое время продолжал спать в гамаке. И даже перебравшись в кровать, лежал изогнув спину. Аня с трудом избавила его от этой привычки. Жила с ним полтора месяца. Затем улетела в Испанию – поговорив с отцом, отстояла желание учиться на иллюстратора, перевелась обратно в Европейский институт дизайна, но сменила направление и филиал. Расставание с Аней было молчаливым. Они с Максимом не обсуждали совместное или раздельное будущее. Просто договорились закончить обучение, а пока встречаться на каникулах и созваниваться раз в неделю по скайпу. Максим не любил онлайн-разговоры, но терпеливо выходил на связь каждое воскресенье.
Дима тоже восстановился в университете, подумывал съехать от родителей, но Динара Габитовна уговорила его повременить. Не хотела отпускать сына. Несмотря на откровенный разговор с Аней, рассказавшей отцу об истинных причинах своего возвращения в Москву, Василий Игнатович так полностью и не простил Диму. По-прежнему считал сына виноватым во многих бедах семьи, считал, что Дима мог избежать опасного путешествия по следам Шустова-старшего, достаточно было вовремя рассказать обо всём ему, Василию Игнатовичу, – он бы непременно решил проблемы детей без отчаянных блужданий по Индии, Шри-Ланке и Перу.
Дима теперь не боялся открыто ругаться с отцом. Дважды, рассорившись с ним, приезжал к Максиму ночевать, но понимал, что больше всех из-за его конфликта с отцом страдает Динара Габитовна. Василий Игнатович требовал забыть о приключенческом романе, в состоятельность и успех которого не верил, и сосредоточиться на журналистской работе. Говорил, что историю погибшего Скоробогатова лучше вообще не трогать, чтобы публикация не навлекла на Диму и Аню новые беды. Несмотря ни на что, Дима весь год после возвращения из Перу возился с материалами задуманной книги, заставлял Аню дорабатывать сделанные в пути рисунки и донимал Максима, зачитывая ему фрагменты будущих глав. С названием пока не определился, выбирал между «Кровавые джунгли», «Джунгли в крови», «Кровь джунглей». Хотел непременно использовать в названии слова «джунгли» и «кровь», что сужало список возможных вариантов. Предложение Максима назвать книгу просто «Город Солнца» Дима отверг. Сказал, что звучит неубедительно и блёкло.
– Как-то по-сектантски. Нет… Такое читать не будут. А вот «Кровавая тропа через джунгли»… Нет, длинновато. В общем, над названием нужно работать. А первую фразу я знаю. Зои понравилось бы. Послушай. Макс! Хотя бы притворись, что тебе интересно. Вот, уже лучше. Итак, первая фраза:
Это был один из тех заурядных дней, когда по определению не могло произойти ничего интересного.
– Ну? Как?
– Феноменально.
– А я о чём?!
– И в конце ты с Софией уплываешь навстречу заходящему солнцу?
– Почему бы и нет? А если и дальше будешь надо мной смеяться, то тебя ещё в середине романа съест аллигатор. И смачно съест, знаешь, чавкая.
