Пояснять своих слов не стала. Максим и не просил. Не хотел разбираться, говорит Лиза об участи их отцов или о чём-то другом. Знал, что ничего не изменить. В отличие от Лизы, об этом не жалел.
На рассвете к ним вышел сын Мардена, Лучо. Кажется, Максим меньше удивился бы, увидев, как из-за деревьев выходит оживший Шахбан. Путники вернулись на месяц позже обозначенного Марденом срока, и Максим был уверен, что проводник с мамой уже добрались до Икитоса, живут в безопасности, рассуждают о возможности организовать спасательную экспедицию. Мама вполне могла выйти на каких-нибудь представителей «Форталезы», рассказать им об исчезновении Скоробогатова и указать, где именно его искать. Но вместо этого уговорила Мардена задержаться ещё на месяц. По её словам, решающую роль сыграл Лучо, заявивший проводнику, что останется ждать с Екатериной Васильевной. Первые дни Марден бесновался, ругался так, что Лучо становилось неловко, но в итоге смирился.
– Никаких больше Шустовых! Чтобы ещё раз! Хоть один раз! Да я скорее руку отдам на отсечение. Ну ладно, может, не руку. Но пальцы… Один палец точно… В общем, никогда и ни за что! И не забывайте, вы мне тут платите посуточно! Когда вернёмся, я вас не отпущу, пока сполна не получу всё, что мне причитается.
Аня, заприметив Максима, бросилась его обнимать. Следом обняла смущённого и довольного Лучо. Наконец, обняла даже Лизу – и так крепко, задорно, что Лиза впервые за последние дни не сдержала улыбку. Сняв бивак и на время позабыв об усталости, путники пошли вслед за Лучо – выбрались к укромной стоянке Мардена и Екатерины Васильевны. Провели там десять дней. Отчасти залечили болячки – Марден помог Никите избавиться от личинок овода, а Диме обработать гноившиеся пальцы ног, – отъелись варёным мясом и пустились в обратный путь.
Не спеша, убедившись, что туземцы их не преследуют, добрались до места, где экспедиция Скоробогатова оставила лодки. Баркасы по обмелевшим рекам пройти не смогли бы, и путники взяли две лодки с мотором-веслом. Сели по четыре человека: Максим и Марден – каждый за свой мотор, а Дима и Лучо – на нос высматривать запруженное сором русло. Остальные со стоном удовольствия растянулись на дне лодок, наслаждаясь трудным, но сравнительно расслабленным путешествием.
Добравшись до Икитоса, Лиза, ни с кем не попрощавшись, улетела в Лиму, оттуда – в Севилью. Перед отлётом оставила Максиму, Екатерине Васильевне, Покачалову и Шмелёвым деньги на возвращение в Москву. Выплатила Мардену гонорар за проведённые в сельве дни и доплатила сверх меры за его молчание. Заодно поручила проводнику узнать судьбу нанятых её отцом кандоши и агуаруна. Позже Лиза написала Максиму, что из экспедиции Скоробогатова больше никто не вернулся. Ни Егоров, ни Артуро, ни метисы из фирм, принадлежавших Аркадию Ивановичу, не объявлялись. Марден в свою очередь отчитался, что кандоши и агуаруна бесследно пропали или предпочли затаиться и никому о своём возвращении не сообщили.
Максим был уверен, что мама захочет улететь из Икитоса первым же рейсом, однако она предложила задержаться на Амазонке, не торопиться и насладиться победой. Вот только отмечать её поехали в больницу, куда ходили каждый из проведённых в Икитосе дней – смирившись с неизбежно долгим лечением, листали многостраничные результаты анализов и предписания врачей.
Максим напомнил Диме о его мечте сводить Софию в ресторан. Дима ответил, что в своих фантазиях столько раз и завтракал, и обедал, и ужинал с Софией, что она ему наскучила. Покорно сносил шутки сестры и Покачалова, а под конец обещал, что непременно отправит Софии открытку из Москвы. В итоге не сделал даже этого.
О случившемся в скальной лакуне Максим рассказал маме лишь в общих словах. Не стал её обманывать и не скрыл от неё встречу с отцом, но обошёлся без деталей – видел, что само упоминание об уцелевшем, а затем погибшем Шустове угнетает маму.
В Москве все, кроме Покачалова, вместе отправились к родителям Ани и Димы. Просидели с ними до утра. Василий Игнатович к тому времени вернулся из двухмесячной поездки по Индии – отчаялся найти своих детей. На рассвете, видя, что семье Шмелёвых хочется побыть наедине, Максим и мама взяли такси до Клушино. По пути заехали в Зеленоград к маминой подруге, ухаживавшей за котом Персом.
Дом, разделённый на две непропорциональные части старого дома и более современной пристройки, обтянутый пластиковым сайдингом и укрытый бордовой металлочерепицей, показался как никогда раньше убогим и нелепым. Без Корноухова в нём было тоскливо. Первые дни мама старалась не шуметь и говорила шёпотом, словно отчим спал в одной из комнат и мог пробудиться от её голоса. Не зная, как лучше поступить, мама в итоге заявила в полицию, что Корноухов пропал в перуанских джунглях во время отпуска. Долго не решалась пойти к его отцу в Менделеево. В итоге пошла вместе с Максимом. Сказала свёкру правду. Точнее, ту долю правды, в которую он мог поверить и которую мог принять.
