- Хорошо. Думаю, тебе не надо сейчас оставаться одной. - Михал удивился просьбе девушки, на мгновение ей показалось что он задумался, взвешивая все за и против но, тем не менее, медленно подошел к ней и обнял, поразившись тому ощущению, которое он испытал от того, что Диана также обняла князя. В этом объятии не было ни намёка на продолжение, оно скорее было инстинктивным - Диана как будто пыталась спрятаться. Высокородный князь Истинных вириев из семьи Сангриев, Михал Владислав Сангрий Сенкевич был рад объятиям лучшего специалиста отдела "охота". Сама Диана не вполне понимала то, что она сейчас делает. Просто ей было хорошо и уютно рядом с вирием. Девушке казалось, что это было ощущение из детства, ощущение того, что ты дома, но вкупе с этим было и другое, то, чему она не могла дать точного определения: благодарность, умиротворение, радость. Что-то известное и до боли знакомое, но Диана не могла понять что именно. Чувства, которые испытал в это момент Михал, помимо радости, он мог назвать все с точностью до последнего. Он испытывал их ранее. Тисса. Послушница монастыря "Очищающего огня" и вдобавок провидица, она видела его в своих снах, и уже в них она его любила, Тисса сама нашла род Михала, и именно она восстановила пророчество. Тисса всегда знала, что не станет вирией. Ещё долгое время после рождения Анджея Михал не мог принять своего наследника, боль от утраты Тиссы была слишком велика. Смыслом его жизни стало не сохранение рода, а исполнение пророчества, то о чем Высшие вирии знали всегда, получило своё подтверждение. И вот теперь, девушка, которую он воспринимал не как врага, а как последнюю надежду всего мира, заставляла его сердце трепетать, а температура тела, такая стабильная и привычно-прохладная поползла вверх. Михал испугался. Этого не должно быть. Вирии любят лишь раз, потому главная обязанность рода сохранить своих детей. Другой возможности не представиться. Только когда ты действительно любишь, держишь в объятиях любимую, такую хрупкую, беззащитную и такую действительно живую, не изменённую женщину, только тогда не появляется голод и твоя жизнь может продолжаться в ребёнке благодаря другой силе - Любви. Женщины-вирии были намного слабее мужчин, только потому, что не рождались истинными, их обращали мужчины, или рождение ребёнка от вирия. Но Тисса не успела обратиться или не захотела. Уже прошло сто шестьдесят четыре года, но Михал так и не понял, как могло случиться, что Тисса - чистая и светлая душа - полюбила вирия, проклятого богами. Полюбила настолько, что решилась подарить ему сына, не сумев принять его дар - тёмный дар - слишком долгую жизнь и голод. Тело продолжало "оживать", подстраивавшись под предполагаемого партнёра, сердце застучало чаще, разогревая кровь и заставляя её быстрее бежать по венам, осязание перестало воспринимать сидевшую рядом с ним девушку, как потенциальную пищу, оно воспринимало её теперь совсем иначе. Ничего хорошего это не сулило. Нет, Михал знал, что не наброситься на Диану, но рисковать не стоило, слишком быстро протекала реакция "очеловечивания", как называли её вирии. И уходить было также опасно - несмотря на большую схожесть с человеком, вирий в таком состоянии был уязвимым. Необходимо было прийти в себя.
- Что это?
Михал даже вздрогнул от возгласа Дианы, настолько неожиданным он был для него.
- То есть? Ты о чём?
- Кто ты? Как может быть такое, что я слышу биение твоего сердца. - Диана прикоснулась рукой к лицу князя, проведя тыльной стороной пальцев от виска до подбородка. В её голосе сочетались удивление, волнение и немного страха. - Как может быть такое, что ты становишься теплым?
- Я ведь говорил, что я магорожденный. Я не мертвец, не восставший. Я живой. - Голос князя был хриплым, а кончики пальцев била едва заметная дрожь. Диана отодвинулась от него. - Но наша жизнь отличается от человеческой. Моё сердце бьется, пусть в десятки раз медленнее человеческого, но бьется, и кровь также бежит по венам, она отличается от человеческой, но она есть. И температура моего тела также может меняться - я живой!
