Двойной след привел ее к дому в квартале ремесленников, с виду ничем не отличавшемуся от других. Шри облетела строение в поисках хотя бы щелки, чтобы проскользнуть внутрь, однако из-за бури все окна и двери были крепко заперты. Фея решила, что проще всего в таком случае использовать дымовую трубу, и, сражаясь с восходящим потоком горячего воздуха, который шел от огня, пробралась в черное жерло дымохода. Наконец она очутилась в уютной комнате, озаренной светом лампы и жарким пламенем, пляшущим в очаге. Перед очагом лежал яркий разноцветный коврик. В кресле у огня сидел мужчина и вырезал из дерева корову — маленькую, но совсем как настоящую. Женщина, стоявшая у окна, глядела в щель между занавесками.
С появлением Шри в комнату выпорхнуло облачко дыма, а из дымохода осыпалась в очаг пригоршня золы. Мужчина негромко ругнулся, встал и смел жирную черную золу с камней очага.
— Сквозняк, наверное, — сказал он. — Вот что значит жить на горе.
Не получив ответа, он подошел к женщине и обнял ее за плечи.
— Не волнуйся, любовь моя. Они наверняка нашли где-нибудь укрытие. Никакая снежная буря не прикончит Заваля и Блейда.
— Да, но что, если их засыпало снегом и они не смогут выбраться? Что будет завтра вечером, если мы не совершим жертвоприношение?
Женщина обернулась, и Шри с изумлением узнала суффрагана Гиларру. С тех пор как фея видела ее, прошло немало лет, но женщина почти не изменилась — разве что в волосах появились седые пряди да на лице прибавилось морщинок.
— Вот завтра и будем об этом беспокоиться — но они объявятся, вот увидишь. — Мужчина (как полагала Шри, муж Гиларры) говорил ласково, успокаивающе. — Любовь моя, тебе вовсе незачем так изводиться. Пойди-ка присядь у огня, а я приготовлю тебе чаю.
— Ладно, Беврон. Постараюсь успокоиться.
Гиларра позволила мужу подвести ее к креслу, из которого он только что встал, и с наслаждением опустилась на мягкие подушки… но тут же с воплем вскочила:
— Ой! Мириаль милосердный, что это за…
Она пошарила рукой на сиденье и расхохоталась от души. В руке у нее была вырезанная наполовину деревянная корова. Гиларра вручила ее мужу:
— Кажется, это твое.
— Извини, — смущенно пробормотал Беврон.
На сей раз Гиларра внимательно обследовала подушки и лишь затем села.
— Это все рога виноваты, — ворчливо заметила она. — Надеюсь только, что нашему сыну по душе придется это маленькое чудовище. — Гиларра подняла взгляд на мужа. — Может быть, когда закончишь вырезать эту корову, смастеришь какие-нибудь игрушки для маленькой Аннас? Бедное дитя нуждается сейчас в любом утешении.
Беврон пожал плечами:
— Смастерю, конечно, но что скажет на это леди Серима? Наверняка ведь богатейшая женщина Каллисиоры может купить ребенку игрушки и получше.
Гиларра вздохнула:
— Ох, не знаю… Я могу только надеяться, что поступила правильно, оставив Аннас в ее доме. Мне казалось, что это самое безопасное место, — Серима с ее богатством и влиянием сумеет защитить Аннас… но ведь она такая холодная и бессердечная! Боюсь, что малышке будет с ней не слишком весело…
Дальше Тиришри слушать не стала. Нырнув обратно в дымоход, она с облаком искр и сажи вылетела из трубы и помчалась прочь из Пределов, на поиски самого великолепного особняка во всем городе.
Дом леди Серимы стоял на углу большой площади, у дальнего конца туннеля. Шри с трудом могла припомнить эту женщину — тогда еще хмурую кислолицую девочку, которая вечно пряталась за широкую спину отца. Ну да к чему ей Серима, если она ищет девочку! Фея облетела верхний этаж дома, вглядываясь в щели между ставнями. В спальне такой малышки наверняка оставили на ночь горящую лампу…
Заглянув в четвертое по счету окно, Шри наконец нашла предмет своих поисков — в горе мягких подушек утопала черноволосая лохматая головка. Засов на ставне слегка отошел, и створка тихонько брякнула, когда фея проскользнула в комнату, чтобы присмотреться к девочке. Аннас шевельнулась во сне и повернулась на бок. Что же, дышит она ровно и, насколько могла судить Шри, цела и невредима. Поскорей бы доставить эту новость Тормону! То-то он обрадуется! Ставня брякнула вновь, когда фея воздуха вынырнула из спальни и взмыла в сумрачное небо. Пролетая над городом, она решила возвращаться назад вдоль перевала. В такую непогоду вряд ли кто сунется на гору, но все же проверить не мешает. Мчась вперед, Тиришри решила, что сообщит Элиону свою добрую весть, лишь когда вернется в пещеру. Она от души сожалела, что не может
— Святая задница! — пробормотала Тулак. — Это еще что такое? Убивают его там, что ли?
Вельдан была сыта по горло бездействием. Она долго боролась с губительным любопытством чародеев — и наконец оно победило.
— Я не знаю, — отозвалась она, — но, по-моему, пора узнать!
