Сердце Мириаля полностью

— И не мечтай, Хозяйка. — Ни на миг не замедлив бега, Каз пробивался вверх по склону через лес. — Этана мы спасем позже. Ты же знаешь, мне нужен самое меньшее час, чтобы снова выдохнуть огонь — а уж под арбалетные стрелы мы без помощи не сунемся.

— Но…

Каз прибавил скорости, взрывая за собой тучи снежной пыли. Его длинное жилистое тело ловко скользило меж деревьев.

— Не спорь понапрасну, напарник. Я прав, и ты это знаешь. А теперь лучше спроси Тулак, есть ли среди этой кучи камней какое-нибудь убежище. Сейчас наша главная забота — прожить остаток ночи. Береги глаза.

И дракен напролом ринулся в гущу подлеска. Затрещали сучья, посыпались сухие ветки. Вельдан вскинула руку, прикрывая глаза, и почувствовала, как Тулак вжалась лицом в ее спину. Ветер завывал с такой силой, что расслышать друг друга было нелегко, — да это и к лучшему. Чародейка могла бы поклясться, что старая наемница сыплет сейчас изощренными ругательствами — и не без причины. Они попали в серьезную, очень серьезную переделку. И из-за безрассудства Вельдан вместе с ними в переделку угодила Тулак, а с ней и — святые небеса! — Мазаль, так и оставшийся в амбаре. Если Тулак потеряет своего старинного друга, у нее сердце; разорвется от горя.

— Порою жертвы неизбежны, — наполнил ей дракен. — Если б ты не заглянула к иерарху, мы бы. никогда не узнали, что же стало с Этаном.

Они все так же под причудливым углом огибали склон горы, стараясь держаться в полосе леса, который укрывал их от неистовства бури. И все же, если они хотят как можно дальше уйти от погони, рано или поздно им придется покинуть лес. Блейд наверняка вышлет солдат на поиски. Послать людей в буран, на верную смерть — для него звук пустой. В тот миг, когда Вельдан глядела в его глаза, она хорошо поняла этого человека. Он будет разыскивать ее и Каза. И не успокоится, пока их не схватят. Они должны оторваться от погони — ради спасения собственной жизни. Вот только как им выжить в такую ночь на склоне горы, открытом всем ветрам?

Девочку разбудил громкий размеренный стук. Ставня, сообразила она, ставня хлопает на ветру. Даже здесь она слышала его пронзительный разбойничий посвист — должно быть, снаружи, за стенками фургона разыгралась нешуточная буря… Да нет же — это совсем не фургон! Сконфуженная, девочка при свете лампы огляделась по сторонам. Комната была большая, но уютная, сливочно-белые стены расписаны розочками. Девочка лежала на кровати с розовой периной и балдахином, а напротив жарко горел в очаге огонь, и пламя билось, точно человеческое сердце, — в дымоходе завывал и ярился ветер. Слева было окно — и занавески тоже розовые, — а справа табурет с розовой подушкой и стол, на котором стояли кувшин и мисочка, вся в розовых бутонах.

Все здесь было очень красивое, но девочка никогда прежде не видела этой комнаты. Где это она? Почему решила, что она должна быть в фургоне? И только сейчас девочка осознала, что не помнит даже, как ее зовут.

В голове у нее была стена. Гладкая, блестящая, из черного глянцевитого камня. Она поднималась высоко-высоко и тянулась далеко-далеко во все стороны. Девочка смутно чувствовала, что по ту сторону стены осталось множество важных вещей, а она не может до них добраться. Только ее это совсем не заботило. Пускай эта стена, точно тюрьма, отделила ее от мыслей и воспоминаний — зато стена ее и охраняет. По ту сторону этой огромной черной стены живут плохие вещи, совсем плохие. Те, о которых девочка ничего не хотела знать.

И тут дверь медленно и бесшумно отворилась, и вошла совсем незнакомая женщина.

— Аннас! Аннас! — тихо и неуверенно позвала она. — Аннас! Ты спишь?

Это я — Аннас? Она зовет меня? Девочка поспешно зажмурилась. Она не хотела слушать этот голос — пускай чужая женщина уходит, пускай оставит ее одну, в покое, за черной стеной… вот только она ужасно голодна и вот-вот обмочится в постель, как маленькая.

«А и, ладно, — подумала девочка. — Пускай я буду Аннас. — Она открыла глаза и увидела некрасивую женщину с жидкими каштановыми волосами. — Ты кто? Я тебя не знаю. Ты не такая красивая, как…» И тут в голове Аннас опять вознеслась черная стена, отсекая хвостик ненужной мысли. Девочка отвернулась от стены и стала прилежно думать о чем-нибудь другом. Все равно о чем.

Незнакомая женщина нерешительно протянула к ней руку, но тут же отдернула.

— Как ты себя чувствуешь, детка? Ты голодна? Я принесла тебе кое-что поесть.