Шелли замолчала, вспоминая. Когда она была маленькой и они ездили — кочевали — по всему свету, ей вместе с матерью часто приходилось прятаться в палатке. Сидя там, как мышка, она иногда подсматривала в щелочку между свисающими брезентовыми полотнищами, прикрывавшими вход. И сейчас она вспомнила с необыкновенной яркостью: ее отец пытается спокойно говорить со здоровым разгневанным мужиком, в руках которого огромное ружье-дробовик…
— Да уж, это точно. Пока не случится что-то серьезное, полиции не жди. Да и тогда не всегда… — отозвалась она и добавила: — Когда я была маленькая и мы путешествовали, отцу приходилось улаживать такие дела самому.
— То же самое и в нашем лагере. За порядком приходится следить специальному человеку — начальнику лагеря.
— Начальник — это ты?
— Нет, им был Кен. К сожалению, когда дело касается бабы…
— Этой Лулу?
— Да, жены Джо. Это она чуть не пришибла меня молотком.
— О Господи!
— Будь она мужчиной, я бы переломал ей все кости. — Кейн содрогнулся, вспоминая. — И я сказал ей напоследок, что, если, не дай Бог, что-то подобное когда-нибудь повторится, я не посмотрю, что она женщина.
— А что с Кеном?
— С Кеном? Ну, наверное, будет искать себе работу, когда рука заживет.
— Рука?
— Видишь ли, руку я ему сломал. Не люблю пистолеты, особенно если их наставляют прямо на меня.
— П-понимаю, — пробормотала Шелли. — А тот, второй, ну, муж этой…
— Джо и Лулу вернулись в свой домик. Не знаю, что уж там между ними могло стрястись, но, пока я был в лагере, они ни разу не попадались мне на глаза.
— Да, весело вы провели время…
— Веселее некуда, — подтвердил Кейн, и голос его на этот раз был жестким, почти злым. — А потом, в лагере, я был слишком занят, чтобы думать об этой дрянной шлюхе.
Эта неожиданная твердость, злость, с которой он произнес последнюю фразу, даже напугали Шелли. Она похолодела. О Лулу Кейн говорил сейчас с тем же холодным презрением, почти отвращением, что и о Джо-Линн, и о своей бывшей жене.
«Всеобщее транспортное средство»…
Да и самой Шелли досталось от его острого язычка, когда они впервые встретились: «Старая дева. Женщина, которая не может удержать мужчину…»
— А ты, я смотрю, не очень-то любишь женщин, а? — спросила Шелли, стараясь казаться спокойной.
Ведь недавно она обнаружила, насколько женственна она сама.
Кейн молчал так долго, что Шелли уже решила было, что он вовсе не хочет отвечать на ее вопрос, как вдруг он глубоко вздохнул, нервно провел рукой по растрепавшимся волосам и заговорил.
— Видишь ли, слишком многие женщины ведут себя так… Они недостойны никакого уважения, — сказал он. — Они спят со всеми подряд. И дело даже не в том, что они хотят каждого мужчину, которого видят, нет, они просто желают, чтобы эти мужчины хотели их. Их, и только их одних.
Шелли увидела, как напряглось все его тело, каждый его мускул. Он поджал губы, волнуясь. Потом повернулся и посмотрел прямо на нее.
— Да, ты права, довольно долгое время я не любил женщин, — сказал он просто. — Но однажды я увидел женщину, освещенную яркими лучами заходящего солнца. В руках у нее была змея. И она обращалась с ней так нежно, так бережно…
Большим пальцем он провел по тонкой линии бровей Шелли.
— И с одиноким, заброшенным мальчиком-подростком она обращалась так ласково, нежно… — Голос Кейна был теперь спокоен и тих. Он глубоко вздохнул. — И ей ничего от него не нужно было, казалось бы, совершенно незачем быть с ним такой заботливой, но иначе она просто не могла. Она была доброй, любящей женщиной с удивительно открытым сердцем.
— Ты имеешь в виду старую деву, которая не может удержать мужчину?
Кейн засмеялся, и его теплые губы коснулись лба Шелли.
— Я был ужасно заинтригован тобой, понимаешь? Да и ты тогда не очень-то осмеливалась задирать нос, а? Да…
— А мне тогда и в голову не могло прийти, что тебя может заинтересовать у Джо-Линн, кроме… — перебила его Шелли.
— Ее больших сисек?
— Ну, не нужно забывать и про ее аппетитный зад…
— Когда-то давно я и впрямь смотрел на таких баб. Но с тех пор я вырос.
Шелли засмеялась, но смех ее оборвался, когда она увидела взгляд Кейна — такой напряженный, внимательный…
— Да, ты заинтриговала меня, — продолжал он. — Ты была вся настоящая, абсолютно вся, до мозга костей. Никакой игры, никакой лжи. Ты была прежде всего удивительно честна — я давно уже не надеялся встретить такую чистую, честную женщину.
Шелли повернулась и поцеловала его ладонь. А потом тихонько укусила его.
Кейн засмеялся и провел большим пальцем по ее тонким губам.
— А когда я увидел, как ты зажигаешь свечи на праздничном пироге для Билли, я окончательно понял, что просто должен узнать, какова же будет эта добрая честная женщина в постели. В постели со мной.
— Ну и какова же? — спросила она его, посмеиваясь. Но, посмотрев в его глаза, она увидела, что он не смеется.
— Это была моя мечта, ставшая явью, — просто сказал Кейн.
— Да, но некоторые мечты становятся потом ночными кошмарами…
