— Раздоры должны прекратиться!» — человек вложил в свой крик столько сил, как он мог. — Мы пришли вместе в это священное место, чтобы положить конец нашим различиям!
Мужчины выпустили глубокие вздохи и закивали в такт. Сидящий на каменном постаменте привстал немного, он сжал в руке крепкую массивную цепь, опутывающую тёмную мускулистую грудь под открытой одеждой, потянул на себя. Из темноты вышла женщина. Она была мала и ещё не представляла большой физической красоты, но имела сильные стройные формы и длинные волосы до плеч, чёрные, как вороново крыло. Маленькая королева ночи. Вокруг неё была небольшая армия тёмных-воительниц, занимавших посты её «теней». Непокорных и яростных — как она сама.
— Вы считаете это смешным, — она вздохнула и закрыла глаза, держа одну руку над головой. На одной её ладони бешено танцевало пламя, а другая полностью ушла в тень, за спину, как будто в ней были ножны. — Сейчас, все фракции и страты объединились, сила их воинов не равна нашей. Десять к одному, — глаза вспыхнули, но она продолжила с большим удовольствием:
— Мне жаль, Сальван, в этой битве мы решили к вам не присоединяться, это бесперспективно.
Человек продолжал:
— Вы наверняка знаете, что Союз постучится с победой в вашу дверь, вместе с высокой травой и гнилой их частью — грязевыми болотами, которые спустя пару лет быстро приведут вас в чувства. И у вас есть только один выбор — Стоять и сражаться или… бежать.
Ночная дева закрыла глаза плотно, покачивая головой, считаясь с ответом. Старик был преклонных лет, последние сорок он вообще не посещал такие собрания, а сейчас слишком близко для себя видел борьбой закалённые лица, обожжённые груди и шлемы, сжимая один такой в своей руке. Он смотрел на их щиты и мечи и знал, что столкнулся с воинами.
— Семьи должны стоять и бороться вместе!
Бесцветные, глаза юной особы, казалось, загорелись новым светом. Все взоры были устремлены на говорящего, его слова отражали не только голос, но и ночной ветер и треск пламени.
— В одиночку, — сказал он, — мы будет как все эти овцы без человека… прирезанные. Гремуры продолжат зачистку до границы… и они уничтожат нас по одному.
Под дождём из искр, вдохнув грудью, человек поднялся и стоически сказал:
— Мы храбрые воины, что нам колдун? Демон на стороне змея, что видит богов в глаза… и предсказывает исход любой битвы?
Другой тоже закричал:
— Пока этот смерд с ним, ни один из нас не сможет победить его!
Человек перевёл глаза на лица, которые носили временем заработанные шрамы и отметины междоусобной войны. Они не были трусами, но являлись всего лишь горкой перед лицом беспощадного мастера, который казалось, был сверхъестественнее любого, кто не был на его стороне.
— А если этот колдун, — сказал Сальван, — умрёт. Что тогда?
Глубокий голос из темноты проворчал насмешливо:
— И это ваша схема, Сальван? Слишком поздно.
Закипая, Дакт сжал кулак.
— Ты покажешь отцу уважение?!
Человек, который говорил так же остро как шипы роз, ловко переместился в свете огня. Его тень была куда мощнее, множество великих пробовали скопировать когда-то увиденное явление, но только одному это было по силам. Он был всеразрушающий, беспощадный. Астан-наёмник и непревзойдённый охотник в одном лице.
Воин из воинов. Даже без лица и тела в одной тени чёрная, гладкая кожа его одежды скрывала семь футов толщины мышц, толстая цепь перекручивалась на его шее, но ничуть не мешала. И как будто вырезанные посреди тёмной маски глаза блестели над оскалом рта. Его щёки украшали шрамы, а бритую голову увенчал шлейф тёмных бесформенных пятен его накидки:
— Правды в отношениях семьи нет, — сказал он глубоким голосом, резонирующим от самой земли, — есть только одна правда… и люди, которые отрицают её, не заслуживают уважения.
Сальван сказал:
— Этот мужлан не будет прислушиваться к голосу разума.
— Слушай правду, Сальван, — резонировал Астан. — Если ты, как утверждаешь, разумный человек. Мои глаза видели мэрлинов, гремуров и ассанов. И армия их жрёт эту землю, как голодная саранча. Орда под руководством Астана, и доля вашей мизерной уверенности уверяет одно… победить.
Его речь звучала скорее вопросительно и он сказал это с поднятой вверх бровью.
— Где ты обучался, чтобы добраться до звёзд и куда убежишь из мира, где правит Разрушение и змеи опутывают всё? — сидящий во главе круга спросил с наигранной мягкостью.
Глаза его пошевелились, словно на них были веки, которые нельзя было различить.
— Я продолжу делать, как я делал многие месяцы и годы, без рейдов и питания… Это я сделаю для любого мужчины или женщины. Но то, что я слышу от этого мужчины и не слышу от этой женщины, — он сказал, не сводя взгляда с девушки подле его ног и неотёсанного наперсника, стоящего по центру, — это то, что он отправляет своих людей на верную смерть.
