Мыс отсечённого капюшона возвышался над его голой бронзовой грудью, синяя грубая ткань опутывала мускулистые ноги на манер штанов. Красноглазый некто, с острыми чертами лица, словно выточенными у статуи, эльф вдохнул влажный пар, ощущая дрожь всех мышц. Он был для любого человека «астаном» или же колдуном, но только в мыслях знал, кто он на самом деле. Возможно, последних мыслях. И как сейчас, всё чаще смотрел вдаль. Смотрел и ждал.
Он пошарил рукой во множестве складок одежды в поисках чего-то важного, незаметно нервничая, что не мог это достать. Самодельная одежда очень мешала. Другой не было, но с одного взгляда казалось, этим количеством ткани можно было задрапировать целый гарем, однако только так он мог не выдать себя, по крайней мере до границ страны, а там как получится. От ключиц под завязку до ступней Сумрака струилась тёмная волна ткани, сходясь где-то между коленями, что создавало вид штанов и не стесняло движений во время прыжков.
Эльф вытащил небольшие наручные ножны с длинными острыми клинками. Он позволил себе выпустить верёвку, повисая между двумя вершинами зеркальных башен, а телу опуститься на колени с высоты в двадцать три фута. Но вместо того, чтобы упасть кулём, Сумрак сгруппировался и мягко встал на четвереньки, только один раз ударив сжатым перекрестием ножен об землю. Под ноги из рукояти выкатился небольшой изумрудный камень без огранки, быстро меняющий цвет. Это оно, если не изменяла память, он прищурился, осмотрев камень, сосредоточил всё сознание и молнии энергии послушно зазмеились в его глазах. Жнец не врал.
Большой железный крест-пальцовка с лёгким налётом ржавчины двух или даже трёх вековой давности практически сросся с рукой, он признавал хозяина, пока тело его было спокойно, а его разум очищен от мыслей. На месте Теневого мог оказаться любой, но скорее всего, у него были бы страшные ожоги, или возможно, ему даже снесло голову, но Сумрак был мастером, потому что оставайся он простым охотником, давно бы уже стал одним из призраков местных легенд или шнырял по пустыне, изнывая от голода. Неподалёку был лагерь, это за территорией крастов, так что всё должно пройти как задумано.
Он смотрел в небо в отражении воды, где-то в разрывах дневного марева над горизонтом миражей были слышны всплески воды, возможно, даже той реки, посреди которой он стоял, Сумрак не мог определить. Никто бы не смог. Но рябь воды, от которой дрожали все мышцы на его теле теперь говорил всё яснее: Жнец не лгал. В этом у него не было сомнений. Как охотник, это кажется было единственным, благодаря чему он до сих пор не побывал в мёртвой пустыне. Хотя говорят, по ночам там блуждают духи. Танец волн на воде навстречу туману походил на причудливый, брачный ритуал эйнков.
Эльф задумался, рассматривая у себя в руках замысловатую руну. Он лишь изредка баловался ворожбой, но по определённым причинам не применял свои навыки всерьёз. Достаточно уже и того, что о нём в широких кругах ходит дурная слава, как о наёмнике. Кажется, сейчас любой Астан бы улыбнулся. Но Сумрак раздражённо отвёл глаза от неба, рефлекторно посмотрел на свои ботинки, ладно, пора возвращаться. На сегодня приготовления закончены. Не зря говорят, утро вечера мудренее.
Тени двигались в ночи вслед за обелисками выстроившихся в круг гигантских обломков скал. Семеро воинов вминали песчаные дюны на расстоянии от десяти до пятнадцати — в высоту друг от друга. Летающие отряды, их называли убийцами, что всегда по локоть в крови — это были самые верные люди своего Повелителя, кто-то называл их богами, кто-то тёмной стороной Совета. И среди этой маленькой армии двигался великан. Настоящий человеческий кошмар со шрамами, будто его лицо было его щитом, и красная печать на его руке символизировала вторжение. Его имя было Уралес, и он давно потерял счёт людей, которых убил, а побеждённые армии вставали на колени перед его Господином. Он вёл свою армию, как будто актёр, представляющий себя на сцене, взмахивая рукой на своём чёрном регале и казалось, материализовался в воздухе сквозь дым с каждым хлопком грозы. Вся пустыня вокруг была незаметной в оранжевых, жёлтых всплесках, отправляемых в синеву ночи при этих семи вождях. Он чувствовал себя хозяином, пришедшем даже прежде первых поселенцев освоить эти земли для своего Господина. Уралес прибыл.
Затемно, где за кривым барханом страны огрызалось в ночную синеву пламя, сидящий в центре круга огня человек требовал:
— Тишина!
Его кольцо права было простым золотом, а седая голова и белая борода цвета пресного риса. Он сидел на троне из камня, на посту главы Совета и собирал вокруг себя воинов с факелами. Бешенный спор в круге огня уже вышел из-под его контроля, а слова между буйных воинов только больше разогревали его.
Когда скандал начал уходить на спад, Уралес взмахнул немного рукой от плеча, и его главный наперсник Дакт, молодой, без единого шрама на лице шагнул вперёд:
— Мой отец требует тишины!
Но его рёв заглушило утробное бурчание регала.
Наблюдавшая тень прищурилась: «Его отец?»
